Вскоре она услышала, как толпа движется по улице к палатке шейха

Эль Адреа был совершенно мертв. Он больше не будет бесшумно подкрадываться к своей ничего не подозревающей добыче. Его огромная голова и гривастые плечи больше не будут вселять ужас в сердца травоядных у водопоя ночью. Его громоподобный рев больше не будет сотрясать землю. Эль Адреа мертв. Они ужасно избили его тело, когда его привезли в деревню, но Эль Адреа не возражал. Он не чувствовал ударов, потому что был мертв. Когда я умру, Джика, я не почувствую ни ударов Мабуну, ни пинков шейха, моего отца. Тогда я буду счастлив. О, Джика, как бы я хотел умереть!" Если Джика и собиралась возразить, то ее прервали звуки ссоры за деревенскими воротами. Мериэм прислушалась. С детским любопытством она хотела бы сбегать туда и узнать, что заставляло мужчин так громко разговаривать. Другие жители деревни уже толпой направлялись в сторону шума. Но Мериэм не посмела. Шейх, несомненно, был бы там, и если бы он увидел ее, это была бы всего лишь еще одна возможность оскорбить ее, поэтому Мериэм лежала тихо и слушала. Вскоре она услышала, как толпа движется по улице к палатке шейха. Она осторожно высунула свою маленькую головку из-за края палатки. Она не могла устоять перед искушением, потому что однообразие деревенской жизни было однообразным, и она жаждала развлечений. То, что она увидела, было двумя незнакомцами — белыми мужчинами. Они были одни, но когда они приблизились, она узнала из разговоров окружавших их туземцев, что у них было много последователей, которые разбили лагерь за пределами деревни. Они пришли поговорить с шейхом. Старый араб встретил их у входа в свою палатку. Его глаза злобно сузились, когда они оценили вновь прибывших. Они остановились перед ним, обмениваясь приветствиями. Они пришли, чтобы обменять слоновую кость, как они сказали. Шейх хмыкнул.