Теперь он вытащил его, открыв большой кошелек из козьей кожи, набитый и тяжелый монетами

Если он невиновен, его освободят". "А если он не невиновен?" - спросил араб. "Он обвиняется во многих убийствах. За любого из них, если его вина будет доказана, ему придется умереть". Левая рука араба была спрятана под бурнусом. Теперь он вытащил его, открыв большой кошелек из козьей кожи, набитый и тяжелый монетами. Он открыл горловину кошелька и высыпал пригоршню содержимого на ладонь правой руки — все это были монеты из хорошего французского золота. По размеру кошелька и его выпуклым пропорциям капитан Жако заключил, что в нем должно быть небольшое состояние. Шейх Амор бен Хатур бросил рассыпанные золотые монеты одну за другой обратно в кошелек. Жако пристально смотрел на него. Они были одни. Сержант, представив посетителя, отошел на некоторое расстояние — он стоял к ним спиной. Теперь шейх, вернув все золотые монеты, протянул набитый кошелек на раскрытой ладони капитану Жако. "Ахмет бен Гудин, сын моей сестры, МОЖЕТ сбежать сегодня ночью", - сказал он. "А?" Капитан Арман Жако покраснел до корней своих коротко остриженных волос. Затем он сильно побледнел и сделал полшага в сторону араба. Его кулаки были сжаты. Внезапно он передумал, какой бы порыв ни двигал им. "Сержант!" - позвал он. Унтер-офицер поспешил к нему, отдавая честь и щелкая каблуками перед своим начальником. "Отведите этого черного пса обратно к его людям", - приказал он. "Проследи, чтобы они немедленно ушли. Стреляй в первого, кто сегодня вечером окажется в пределах досягаемости лагеря." Шейх Амор бен Хатур выпрямился во весь рост. Его злые глаза сузились. Он поднял мешочек с золотом на уровень глаз французского офицера. "Вы заплатите больше, чем это, за жизнь Ахмета бен Гудина, сына моей сестры", - сказал он. "И еще столько же за имя, которым ты назвал меня, и стократно в скорби в придачу". "Убирайся отсюда! - прорычал капитан Арман Жако, - пока я тебя не вышвырнул". Все это произошло примерно за три года до начала этой истории.