Он уже чувствовал, как мягкая щека прижимается к каждой из его — бархат к коже

И, что лучше всего, лидер группы, Ахмет бен Гудин, был среди заключенных. От пленников капитан Жако позволил своему разуму преодолеть оставшиеся мили песка до маленького гарнизонного поста, где на следующий день он должен был встретить с нетерпением ожидающих его жену и маленькую дочь. Его глаза смягчились при воспоминании о них, как и всегда. Даже сейчас он мог видеть красоту матери, отраженную в детских чертах лица маленькой Жанны, и оба эти лица будут улыбаться ему, когда он соскочит со своей усталой лошади поздно вечером следующего дня. Он уже чувствовал, как мягкая щека прижимается к каждой из его — бархат к коже. Его размышления были прерваны голосом часового, зовущего унтер-офицера. Капитан Жако поднял глаза. Солнце еще не село, но тени нескольких деревьев, сгрудившихся вокруг водопоя, а также его людей и их лошадей простирались далеко на восток по теперь уже золотистому песку. Часовой указывал в этом направлении, а капрал сквозь прищуренные веки всматривался вдаль. Капитан Жако поднялся на ноги. Он не был человеком, довольным тем, что видит глазами других. Он должен увидеть все сам. Обычно он видел вещи задолго до того, как другие осознавали, что там есть на что посмотреть — черта, которая принесла ему прозвище Ястреб. Теперь он увидел, прямо за длинными тенями, дюжину пятнышек, поднимающихся и опускающихся среди песков. Они исчезали и появлялись снова, но всегда становились больше. Жако сразу узнал их. Они были всадниками — всадниками пустыни. К нему уже бежал сержант. Весь лагерь напряженно вглядывался вдаль.