⠀В поджарые 90-е моей юности довелось несколько месяцев пожить на Финбане - Финляндском вокзале. Вокзал во все времена: кормушка безбашенных искателей лёгких денег и приют смекалистых предпринимателей. Серые кардиналы в погонах попеременно прибивались то к одному лагерю, то к другому. Я, смекалистый младший сержант милиции. Зарплату обещали уже больше месяца. А жить то надо. Организовала пивную точку. Как сейчас помню: колоннада из пластмассовых ящиков друг на друге. Очередь страждущих опохмелиться выстраивалась с первой электричкой. В предрассветный час я была на посту. Могла глазом открыть Мартовское темное, а зубами подснять крыжечку у Жигулевского, чтоб не потерять покупателя. И однажды оценил мои способности комбат из моего отдела. 0,5 Балтики поглотил мощным глотком, и сделал замечание. Мол, не хорошо, у всех на виду, сотруднику милиции, представителю так сказать власти, пивом торговать, с ящиков. Да, нехорошо, подумала я. И решила уйти в тень. Нашла продавцов. И поставила три "точки". Муж моей помощницы на железной телеге привозил пиво в тёмном стекле каждое утро. Не так был виден осадок. Он же подрабатывал «кровельных дел мастером». У наперсточников. Крышевал. Они-то и научили его, корейца, не говорящего на русском, но владеющего запрещённым тхэквондо, матерно выражаться. И мяукать: кручу верчу - запутать хочу. Но однажды, как в том фильме, красные ушли, белые пришли, власть поменялась. Уж не помню, как я раздобыла выход на овощебазу. Но в марте мы уже продавали бананы. Садо Хан на семёрке быстро выгружал на площади коробки. Совершал возле них пару шаманских движений в стиле Брюса Ли, и коробки через пол часа в наших карманах исчезали пачки денег. А с улицы - белые банановые коробки. ⠀ Бизнес процветал. Накануне 8 марта, когда багажник семёрки цвета малахитовой шкатулки Бажова не закрывался от выручки, ко мне подошёл человек. Манерной походкой в стиле "нарисовался, не сотрешь". Таких в 90е называли «делопут» и сделал предложение нашей троице, от которого невозможно отказаться. О взаимовыгодном сотрудничестве. Было что обсудить. Да и человек с широкой белозубой улыбкой, в закордонной кожанке на распашку и слаксах цвета хаки вызывал доверие. По рукам решили ударить и сделку скрепить в гостинице Спутник. Круче места в то время для этого случая и не было. Наш Хан ещё в гремящем лифте сообщил жене, что этаж, где находится номер потенциального бизнес-партнера не сулит хороших перспектив. Цифра 4. Но Алёна, моя правая рука, убедила мужа - все хорошо, глупые суеверия. Хан хмурился и соблюдал закон трезвости. Мы с Алёнкой, причмокивая, опустошили бутылку обволакивающего нежностью ванильного Белиз. Садо несколько раз подметил, что Сергей, наш новый друг, качает ногой под столом. Что значит, призывает тёмных духов. Мы посмеялись и отмахнулись от древних предрассудков. ⠀ А затем бизнесмен в лайковой кожанке унёс свою белозубую улыбку, всю нашу выручку и японский стерео плеер «Сони Волкман». Тоненький, серебристый. В те времена его можно было обменять на жизнь. Сергей вышел в туалет и исчез. Первым спохватился Хан. Пока мы размазывали Ленинградскую тушь по щекам, корейский телохранитель исчез следом. В коридоре дежурная по этажу в костюме, похожем на форму нацистских надзирателей, уже истерила. В телефонную трубку выкрикивала какие-то одной ей известные кодовые слова. По крикам людей мы обнаружили источник проблем несколькими этажами ниже, на лестнице. Сергей лежал на спине, безвольно свесив голову на грудь. Улыбка не сходила с лица даже в бессознательном состоянии. Хан что-то непрерывно повторял на корейском. Алёна переводила, что он не умер, спит. ⠀- Ага, это вы потом на скамье подсудимых расскажете! - сказал лейтенант, одевающий Хану наручники. - И этих тоже пакуй, - бросил прибывшему наряду на нас. Запаковали в уазик. ⠀8 марта мы встречали весело. Нас продержали в кпз до 4х утра, устанавливать мою личность наотрез отказались. Когда я обращалась из-за решётки «товарищи, я ж своя», гоготали и отвечали по уставу «Брюс ли - твой товарищ» и «присели мы надолго». Хан достал всех в дежурке, напевая «Миллион алых роз», мы подвывали. Под утро все же уговорила тощего летеху отвести в туалет, по дороге перечисляя всех святых и своих ментовских начальников. Он передал информацию дежурному. Пробили по ЦАП. Накрыли стол и отметили праздник. ⠀Пострадавший ожил в больнице и сбежал на своих двоих, улепетывая. Хан, оказывается, применил секретный приём, нажав пару точек на шее. Пока воришка просматривал цветные сны в отключке, наш защитник забрал нажитое непосильным трудом назад. Домой к супругам Хан нас доставили с конвоем, мигалками и песнями. Сынишка дежурившего майора давно мечтал о Сони. А мы о сне. Почему-то после этого случая пропало желание жить вокзальной жизнью, и я вышла замуж. Второй раз. Сейчас вспоминать смешно, но Пугачевская песня эта всегда ассоциируется у меня с небом в клеточку и Кореей.