Многочисленные литературные мошенницы, заботливо рассортированные Птенчиковым по странам и эпохам, будто ждали сигнала.

Сидя в заснеженной избушке, он с наслаждением шуршал страницами, уверенный, что рано или поздно сумеет обнаружить след неугомонной Соньки. Однако зима заканчивалась, прочитанные тома уже перестали помещаться в отведенной для них пристройке и громоздились кренящимися стопками в самых неожиданных местах, а надежды учителя все не оправдывались.
Иван остановил бегущую строку архивного перечня. «Анекдоты из жизни копов». Очень любопытно. Надо признать, до исследования произведений этого жанра он еще не доходил. Птенчиков подкинул в лоток чистой бумаги и запустил книгопечь.
В дверь постучали.
— Да-да, открыто, — рассеянно откликнулся Иван, втягивая ноздрями волнующий запах типографской краски.
— Извините за беспокойство, мэтр! — раздался знакомый бас начальника полиции, и секунду спустя грузная фигура с оглушительным грохотом ввалилась в комнату — бравый генерал запнулся о баррикаду из хитроумных детективов Агаты Кристи. Накренилась этажерка, с лихим свистом посыпались с полок увесистые тома, подломилась, не выдержав неожиданной бомбардировки, пластиковая ножка стола, — и вскоре доблестный представитель правопорядка оказался погребенным под горой фолиантов о разнообразных беззакониях.
— О... о... очень рад, — пробормотал Птенчиков, оглядывая впечатляющую картину литературного побоища.
— Что это было, мэтр? — прохрипел потрясенный начальник полиции.
— Книги, — пожал плечами учитель. — Листаю вот на досуге.
— До чего опасная у вас профессия! — уважительно крякнул полицейский, в свое время с трудом осиливший курс обязательной таблетизации по литературной программе общеобразовательной школы. — Даже не предполагал, что книги могут быть такими... прыткими.
— Пустяки, — отмахнулся Птенчиков, размышляя о том, корректно ли при высоком полицейском начальстве извлекать из печи сборник «Анекдотов из жизни копов». — Не хотите ли чайку? У меня еще осталась баночка малинового варенья. — Иван попытался переместить гостя на кухню.
— Нет, благодарю, — решительно воспротивился полицейский, одергивая мундир. — Я, видите ли, имел в мыслях некий конфиденциальный разговор.
— Как интересно! — Птенчиков честно постарался изобразить внимание, но запах теплой бумаги, доносящийся из печи, мешал сосредоточиться. — Послушайте, если не хотите на кухню — давайте пройдем в гостиную, там нам будет очень удобно беседовать.
— Мэтр, я знал, что вы не откажетесь мне помочь! — растроганно пробасил начальник полиции, делая попытку пристроиться на краешек заваленного книгами стула.
— «Ну что за напасть! — в отчаянии подумал Птенчиков. — Как бы выпроводить его из кабинета? Сейчас звякнет сигнальный колокольчик, и „Анекдоты“ нужно будет извлекать из духовки, не то бумага пожелтеет и сморщится...».
— Вы человек серьезный, с могучим интеллектом и энциклопедическими знаниями, — говорил меж тем гость, — не то, что мои подчиненные, которые лишь по углам хихикать горазды. Только вам я могу довериться!
Блям — тихонько напомнила о себе книгопечка.
— Гм... весьма польщен, — закашлялся вспотевший от напряжения Птенчиков. — Давайте все же пройдем... ну, хоть на веранду!