Так как вечер был чудесным, чудесным было и утро. Я проснулась задолго до будильника, счастливая и почти здоровая. Раны конечно не могли за ночь зажить, но горячая вода очень хорошо на них подействовала, они затянулись. Я безусловно понимала, что я сейчас сделаю десяток шагов, и все вернется на круги своя, но меня радовало то, что одеть протез я могу безболезненно. В общем, я оделась, собралась, и даже позавтракала, настроение было чудесным, но на остановку автобуса я не торопилась. Мне целый день стоять под трубой , зачем стоять лишние минуты на остановке?
Так как ранки ещё не болели, настроение у меня было замечательным. В раздевалке, как обычно была суета, но так как мой автобус пришёл на несколько минут раньше, чем остальные, я уже была готова к началу рабочего дня. И я уже конечно бы ушла в цех, но его ещё не успели открыть, поэтому я разглядывала своих коллег по цеху, которые свои женские фигуры облачали в бесформенные комбинезоны и фартуки, а изящные ножки засовывали в резиновые сапоги.
Что за женщины здесь работали, ведь работка то была не очень? Зато деньги здесь были очень. По советским деньгам тут в сезон платили по 350-400 рублей в месяц , это длилось месяца четыре, а потом, всех переводили в другие цеха, и получали они по 200-220 рублей, тоже не плохо. Работали здесь во первых те, кто закончил мясокомбинатовское ПТУ, а во вторых, те, у кого мужья мало зарабатывали, или оных мужей не было вообще. В общем собрались тут любители денег с хорошим здоровьем, потому что без здоровья тут нечего было делать.
Возрастные категории были разные, от 21, это была я, до 55, в общем можно было найти и тридцатилетнюю, и почти пенсионерку. Кроме начальника цеха, тут была ещё мастер, Маша Аюева, бурятка из Улан Уде. Вот она и руководила нашим коллективом. Она очень любила, чтобы все было по правилам, поэтому на месте её застать было трудно, она вечно находила себе заделье в цеху. То она рабочих строила, то руководила погрузкой-разгрузкой, то порядок наводила на территории вверенного ей цеха.
Про женщин рассказала, переходим к мужской половине. Мужики тут были загадочные, потому что пили все, без исключения. Да и попали они сюда только потому, что другие цеха их не брали из за пристрастия к спиртному. Был тут всего они трезвенник, прибалт с российской фамилией, Коля Николаев, изначально пришедший сюда из за денег, но и он со временем попал в плен к Зелёному змию. Работали мужчины в основном на мездрильных машинах. Это машины, которые снимают со шкур жир и другие ненужности, поэтому их берегли, силы там нужно было побольше, чем в других местах.
Но так как эти мужчины начинали бухать прямо с утра, то некоторые к обеду уже валялись в каком нибудь углу на шкурах. Представляете, и так рабочих тика в тику, и тут раз парочка нажралась, и вообще атас. Конечно через пару часов они очухивались, опохмелялись, и шли работать дальше, но эти два часа нужно было пережить. Потому что мездрили шкуры только бараньи, а баранов в день забивали от четырёх до семи тысяч, и если мездрить шкуры было некому образовался завал из этих самых шкур, который приходилось разгребать после завершения официального рабочего дня.
Разгребали его конечно те, кто устроил. Но Мария, которая мастер, старалась как то не допустить этого. Поэтому в этом цехе мездрить умели все, и даже я через пару недель научилась. Вот так весело здесь шёл рабочий процесс. Но иногда было затишье, которое продолжалось в среднем неделю, а иногда две. Это затишье наступало, когда у мужиков заканчивались деньги, и тогда наша Машка-мастерица отдыхала, да и мы тоже. Кстати, Маша была справедливой и строгой, поэтому все пьяные сны и внеурочная работа на мездрилках, отражалась на наших зарплатах. Именно поэтому никогда не было с нашей стороны споров и отказов.
Вот так функционировал этот загадочный цех, где солили шкуры. Запах здесь был специфический, но к этому быстро привыкали, полцеха было завалено солью, потому что соль была привозная. А ещё, не смотря на то, что мы ходили в перчатках и фартуках, мы все равно были в крови с ног до головы, как то не очень помогали защитные средства. Многие здесь не могли работать, и уходили через три дня, через неделю. А те, кто оставался, имели огромную мотивацию, деньги. Этих любителей цветных бумажек, отсюда было не выгнать.
Здесь можно понять, где что искать