Витька внимательно присмотрелась.

Витька внимательно присмотрелась. Самые обыкновенные комары: маленькие, серые, с прозрачными крылышками, нисколько не страшнее тех, которые водятся дома. Зря бабушка Фатья боялась...

Первого комара опустили сквозь палочки решётки прямо на обеденный стол попугайчиков.

Но подопытный комар не собирался стать чьим-то обедом. И хоть его крылья были слегка примяты ребячьими пальцами, он нашёл в себе силы и... улетел!

— Надо вытащить птичек и покормить, — сказала девочка в очках.

— Правильно, а то комары кончаются, — поддержали ребята.

Витька открыла дверцу и позвала:

— Даша, иди сюда!

По секрету сказать, она любила её больше.

Даша была маленькая и несмелая, а Паша — просто нахальный. Он и здесь оттолкнул свою подругу и вылетел первым. Но на протянутые Витькины пальцы Паша не сел, даже не взглянул. Он резко взял вверх и прибавил скорость.

— Улетит! — закричали ребята. — Держите! Ловите!

— Паша, ко мне! — звала Витька. — Иди, дурачок! На место!

Но Паша, по всей вероятности, давно задумал сбежать. Он поднялся над крышей верхней палубы и скрылся из виду.

— Надо капитану Митрофану Игнатьевичу сказать, — предложили девочки.

— Будет он вам попугаев ловить! — возразили мальчишки. — Ему теплоход надо вести!

Витька молчала. Она хоть и не любила Пашу, но сейчас пожалела: ведь потеряется или от голода умрёт!

— Ты не плачь, — сказала девочка в очках. — Ничего ему не сделается. Долетит до берега и поселится в тайге. Очень просто!

Хорошо ей рассуждать! А может, Витька не хочет, чтобы Паша в тайге селился? Может, ей жалко его отпускать?..

— Не будет он там жить! — уверенно сказал высокий мальчишка. — Замёрзнет. Зимой же снег и мороз. А он — теплолюбивый.

— И нет! — заспорила та же девочка. — В гнездо залезет в ласточкино или стрижиное и перезимует, — она чувствовала себя виноватой и старалась хоть как-нибудь успокоить Витьку.

Но Витька больше никого слушать не стала. Она схватила клетку и полезла вверх по крутой металлической лесенке, куда, мама ей говорила, «посторонним вход воспрещён». Не такое простое дело — забраться с большой клеткой по узкой, почти отвесной лестнице. Но должна же она найти Пашу!

Витька толкнула первую попавшуюся дверь и переступила высокий порог. Она очутилась в небольшой, почти пустой комнате, с окнами во все стороны. У переднего окна спиной к Витьке стоял человек в тельняшке и обеими руками держался за большое колесо. Когда она вошла, человек, не оборачиваясь, спросил:

— Ты чего такая встрёпанная?

— Я Пашу ищу.

— Меня Вася зовут. Рулевой матрос, не слышала про такого?

— Нет. А я Витька.

— Очень приятно. Так какой тебе Паша нужен?

— Волнистый. Он из клетки вылетел... Вася мельком оглянулся и сказал:

— Дело серьёзное.

— Что же делать-то?

Рулевой матрос Вася вдруг, непонятно кому, громко сказал:

— Митрофан Игнатьевич, попугая не видели? Кто-то невидимый густым басом произнёс:

— Изловил. Кто ищет?

Первый раз Витька видела, чтобы разговаривали со стеной и чтобы она отвечала. Витька набрала побольше воздуха и крикнула:

— Я ищу, Витя!

— Выходи ко мне, Виктор, — прогудел невидимка.

— Топай к бате на капитанский мостик, — сказал Вася и показал глазами в открытое окно. — Видишь, возвышается?

Витька всегда думала, что капитанский мостик — это что-то высокое, на которое надо лезть но длинной крутой лестнице, как на крышу дома, например. А оказалось, что мостиком называют часть самой верхней палубы, огороженную перилами. С левой стороны стоял огромный толстый человек в синем кителе и морской фуражке. У него были дедморозовские усы и брови, и нос — картошкой. Правую руку он держал за спиной.