К вечеру дождь усилился, он уже полностью пропитал землю, и теперь луга превратились в огромные лужи.

К вечеру дождь усилился, он уже полностью пропитал землю, и теперь луга превратились в огромные лужи. Копыта лошадей чавкали в этом маленьком болоте, и животные стали уставать, хотя продвигались мы довольно медленно. Только через две лиги травяные луга пустоши остались позади, и лошади вынесли нас на некое подобие дороги. — Это остатки старой дороги. Той самой, что вела из Ранненга в Авендум, — будто услышав мои мысли, произнес из-под капюшона Кликли. — Удивительно, как она сохранилась, — пробормотал Сурок. — Почти пятьсот лет минуло, а она лишь травой поросла. — Нич-чего удивительного, — пробурчал Халлас. — Ее г-гно-мы сстроили. — Да ладно тебе, Счастливчик, заливать! — отмахнулся Фонарщик. — И нич-чего я не заливаю. Наша это работ-та. Я нюхом чую. Делер, подт-тверди. — Ваша, ваша, — миролюбиво согласился карлик. — Ты бы лучше помолчал да погрелся. У тебя зуб на зуб не попадает. — Ч-чей-то ты о моем здоровье так з-заботишься? — Так помрешь, мне тебе могилу рыть. Халлас поплотней закутался в плащ и ничего не сказал. Несмотря на дождь, с земли стал подниматься туман. Точнее, не туман, а легкая, пока еще прозрачная белесая дымка. Она стелилась над землей, просачиваясь между травинок, окутывала копыта лошадей. Но как только появлялся ветер, дымка рассеивалась и на время отступала. К нам, придержав коня, подъехал Маркауз: — Эй, Кот! Ты уверен насчет неприятностей? Ничего не напутал? — И то верно, — поддержал Алистана Горлопан. — Гроза давно прошла, мы вот уже четвертый час мокнем под дождем, а никаких громов с небес так и не случилось. — Ну и слава Сагре, чтоб ничего еще сто лет не случилось, — прокряхтел Дядька. — Да не мог я напутать. — Кот наконец-то смог вставить слово. — Сам не могу понять, что происходит. Раньше чувствовал, а теперь ничего. Пусто. Я уже начинаю думать, что почудилось. Кот имел самый что ни на есть смущенный вид. — А Миралисса и Эграсса ничего не чувствуют? — осторожно поинтересовался Мумр у Алистана. — Нет. У них тоже пусто. — Значит, пронесло, — с облегчением вздохнул Горлопан. — Не надо радужных надежд, — состроил кислую физиономию Кликли. — Пронесет, пронесет, а потом кэ-эк вдарит! — Чего ты каркаешь, чудо зеленое? — зло одернул гоблина Медок. — Надо говорить, что пронесет, и не думать о плохом. — Я, конечно, оптимист, но путешествие с Гарретом вносит в мой характер пессимистические зернышки.