В этот раз Прохор не стал прятаться от меня в кустах.
Он забился под лавочку, которая стояла на краю зелёной лужайки.
– Вылезай! – присев на корточки, попросил я. – Нельзя быть таким трусишкой.
– Трусишки под брюками носят, а я просто не хочу иметь с вами дела, – ответил пацан, ещё глубже утрамбовываясь под лавочку.
– Э, да ты с чувством юмора! – похвалил я. – Молодец, про трусы хорошо схохмил. Но тебе всё равно придётся вылезти и иметь со мной дело. Мне платят немалые деньги за то, чтобы ты общался со мной.
– Я плачу? – слегка высунул голову из-под лавочки Прохор.
– Почему ты? – растерялся я. – Твоя мама.
– Вот к маме и топай! – закричал Прохор, и было в этих словах нечто правильное и справедливое.
– Выходи, – жалобно попросил я. – Мы с тобой побегаем, попрыгаем, я тебе пару приёмчиков покажу!
– Ты бандит! – заорал пацан и так дёрнулся под лавочкой, что ножки у неё оторвались от земли. – Я видел тебя сегодня по телику! Ты дрался, убивал, насиловал и поджигал!!!
– Кого это я насиловал? – поразился я. – Кого поджигал?!
– А-а-а-а-а!!! – Он побежал от меня на четвереньках вместе с лавочкой.
Мне порядком надоел этот цирк.
Я помчался за ним.В этот раз Прохор не стал прятаться от меня в кустах.
Он забился под лавочку, которая стояла на краю зелёной лужайки.
– Вылезай! – присев на корточки, попросил я. – Нельзя быть таким трусишкой.
– Трусишки под брюками носят, а я просто не хочу иметь с вами дела, – ответил пацан, ещё глубже утрамбовываясь под лавочку.
– Э, да ты с чувством юмора! – похвалил я. – Молодец, про трусы хорошо схохмил. Но тебе всё равно придётся вылезти и иметь со мной дело. Мне платят немалые деньги за то, чтобы ты общался со мной.
– Я плачу? – слегка высунул голову из-под лавочки Прохор.
– Почему ты? – растерялся я. – Твоя мама.
– Вот к маме и топай! – закричал Прохор, и было в этих словах нечто правильное и справедливое.
– Выходи, – жалобно попросил я. – Мы с тобой побегаем, попрыгаем, я тебе пару приёмчиков покажу!
– Ты бандит! – заорал пацан и так дёрнулся под лавочкой, что ножки у неё оторвались от земли. – Я видел тебя сегодня по телику! Ты дрался, убивал, насиловал и поджигал!!!
– Кого это я насиловал? – поразился я. – Кого поджигал?!
– А-а-а-а-а!!! – Он побежал от меня на четвереньках вместе с лавочкой.
Мне порядком надоел этот цирк.
Я помчался за ним.д брюками носят, а я просто не хочу иметь с вами дела, – ответил пацан, ещё глубже утрамбовываясь под лавочку.
– Э, да ты с чувством юмора! – похвалил я. – Молодец, про трусы хорошо схохмил. Но тебе всё равно придётся вылезти и иметь со мной дело. Мне платят немалые деньги за то, чтобы ты общался со мной.
– Я плачу? – слегка высунул голову из-под лавочки Прохор.
– Почему ты? – растерялся я. – Твоя мама.
– Вот к маме и топай! – закричал Прохор, и было в этих словах нечто правильное и справедливое.
– Выходи, – жалобно попросил я. – Мы с тобой побегаем, попрыгаем, я тебе пару приёмчиков покажу!
– Ты бандит! – заорал пацан и так дёрнулся под лавочкой, что ножки у неё оторвались от земли. – Я видел тебя сегодня по телику! Ты дрался, убивал, насиловал и поджигал!!!
– Кого это я насиловал? – поразился я. – Кого поджигал?!
– А-а-а-а-а!!! – Он побежал от меня на четвереньках вместе с лавочкой.
Мне порядком надоел этот цирк.
Я помчался за ним.