В этот раз Прохор не стал прятаться от меня в кустах.Он забился под лавочку, которая стояла на краю зелёной лужайки.– Вылезай!

В этот раз Прохор не стал прятаться от меня в кустах.

Он забился под лавочку, которая стояла на краю зелёной лужайки.

– Вылезай! – присев на корточки, попросил я. – Нельзя быть таким трусишкой.

– Трусишки под брюками носят, а я просто не хочу иметь с вами дела, – ответил пацан, ещё глубже утрамбовываясь под лавочку.

– Э, да ты с чувством юмора! – похвалил я. – Молодец, про трусы хорошо схохмил. Но тебе всё равно придётся вылезти и иметь со мной дело. Мне платят немалые деньги за то, чтобы ты общался со мной.

– Я плачу? – слегка высунул голову из-под лавочки Прохор.

– Почему ты? – растерялся я. – Твоя мама.

– Вот к маме и топай! – закричал Прохор, и было в этих словах нечто правильное и справедливое.

– Выходи, – жалобно попросил я. – Мы с тобой побегаем, попрыгаем, я тебе пару приёмчиков покажу!

– Ты бандит! – заорал пацан и так дёрнулся под лавочкой, что ножки у неё оторвались от земли. – Я видел тебя сегодня по телику! Ты дрался, убивал, насиловал и поджигал!!!

– Кого это я насиловал? – поразился я. – Кого поджигал?!

– А-а-а-а-а!!! – Он побежал от меня на четвереньках вместе с лавочкой.

Мне порядком надоел этот цирк.

Я помчался за ним.В этот раз Прохор не стал прятаться от меня в кустах.

Он забился под лавочку, которая стояла на краю зелёной лужайки.

– Вылезай! – присев на корточки, попросил я. – Нельзя быть таким трусишкой.

– Трусишки под брюками носят, а я просто не хочу иметь с вами дела, – ответил пацан, ещё глубже утрамбовываясь под лавочку.

– Э, да ты с чувством юмора! – похвалил я. – Молодец, про трусы хорошо схохмил. Но тебе всё равно придётся вылезти и иметь со мной дело. Мне платят немалые деньги за то, чтобы ты общался со мной.

– Я плачу? – слегка высунул голову из-под лавочки Прохор.

– Почему ты? – растерялся я. – Твоя мама.

– Вот к маме и топай! – закричал Прохор, и было в этих словах нечто правильное и справедливое.

– Выходи, – жалобно попросил я. – Мы с тобой побегаем, попрыгаем, я тебе пару приёмчиков покажу!

– Ты бандит! – заорал пацан и так дёрнулся под лавочкой, что ножки у неё оторвались от земли. – Я видел тебя сегодня по телику! Ты дрался, убивал, насиловал и поджигал!!!

– Кого это я насиловал? – поразился я. – Кого поджигал?!

– А-а-а-а-а!!! – Он побежал от меня на четвереньках вместе с лавочкой.

Мне порядком надоел этот цирк.

Я помчался за ним.д брюками носят, а я просто не хочу иметь с вами дела, – ответил пацан, ещё глубже утрамбовываясь под лавочку.

– Э, да ты с чувством юмора! – похвалил я. – Молодец, про трусы хорошо схохмил. Но тебе всё равно придётся вылезти и иметь со мной дело. Мне платят немалые деньги за то, чтобы ты общался со мной.

– Я плачу? – слегка высунул голову из-под лавочки Прохор.

– Почему ты? – растерялся я. – Твоя мама.

– Вот к маме и топай! – закричал Прохор, и было в этих словах нечто правильное и справедливое.

– Выходи, – жалобно попросил я. – Мы с тобой побегаем, попрыгаем, я тебе пару приёмчиков покажу!

– Ты бандит! – заорал пацан и так дёрнулся под лавочкой, что ножки у неё оторвались от земли. – Я видел тебя сегодня по телику! Ты дрался, убивал, насиловал и поджигал!!!

– Кого это я насиловал? – поразился я. – Кого поджигал?!

– А-а-а-а-а!!! – Он побежал от меня на четвереньках вместе с лавочкой.

Мне порядком надоел этот цирк.

Я помчался за ним.