И только тут до меня дошло, что Муму – это та самая Настя, о которой меня предупреждал Арно.Я схватил последнюю булку из тазика,

И только тут до меня дошло, что Муму – это та самая Настя, о которой меня предупреждал Арно.

Я схватил последнюю булку из тазика, выскочил из кухни и дал дёру, не разбирая ни курса, ни направлений.

«Куплю гараж… – стучало в висках. – Открою автомастерскую… И чтоб никакой педагогики… И никаких баб….»

Я залетел в спальню к хозяйке, не постучавшись.

Ирма сидела на пуфике перед трюмо и делала со своим лицом что-то сложное. На ней был точно такой же пеньюар, как на Насте, будь он неладен…

– Ой! – заорал я и дал задний ход. – Извините! Простите!

– Заходите, – остановила меня хозяйка. – Если вас не смущает мой вид, садитесь и говорите, зачем пришли. – Она побарабанила себя по щекам, густо смазанных кремом и начала лупить подбородок снизу хлёсткими, уверенными движениями.

– Меня уже ничего не смущает, – пробормотал я, усаживаясь на изысканно-хлипкий стул.

– Вот и отлично. Рассказывайте, – кивнула Ирма Андреевна, бросив на меня быстрый взгляд в зеркало.

– Вы должны уволить меня! – отрапортовал я.

– Почему?

– Я вчера напился и подрался.

– Было бы хуже, если бы весь день читали Кафку, а потом рисовали закат. Я видела драку по телевизору. Вы один уложили семь человек! Браво! – Она похлопала в ладоши и опять стала лупить подбородок.

– Не один, – скромно потупился я. – Мне помог хозяин кафе.

– Неважно. Мне льстит, что такой парень как вы, работает воспитателем моего сына. Когда у вас тренировка?

– Вы должны немедленно уволить меня! – вскочил я. – Я… я оскорбил вашу дочь!