Существует любопытная, но мало кому известная закономерность: крестьяне в России, в том числе и до-петровского, и пост-петровского времени (имперского), как правило, очень строго держали пост. Зафиксированы жалобы иностранцев на то, что в период очередного из "больших" постов крестьяне отказывались продавать им скоромное - даже яйца и молоко. Дескать, и нам нельзя, и вам нельзя, даром что вы другой веры. Более того, известны случаи, когда на пике фанатического ража матерям в семьях запрещали кормить младенцев грудью - материнское молоко ведь тоже "скоромное".
Но при этом дворяне - по крайней мере, XVIII века - могли и вовсе практически не соблюдать постов. Прегрешением это не считалось.
"В XVIII веке дворяне не соблюдали Великий пост - вообще никак! И на одного из русских помещиков как-то раз написали донос о том, что он соблюдает Великий пост и поэтому он католик... его вызвали в полицейский участок, допрашивали, заставили участвовать в обрядах... Он говорил: "Но положено же соблюдать пост!" - а ему отвечали: "Помещики постов не соблюдают, а ты, наверное, не православный!"
(с) Н. Е. Гайдуков, преподаватель ПСТГУ, историк церкви.
В XIX веке картина была той же самой. Исследователь В. А. Веременко в "Пост-матушка..." дворянские семьи и религиозные ограничения в еде (вторая половина XIX - начало XX века" приводит случай из мемуаров дворянки Морозовой "В институте благородных девиц", где означенная девица Морозова расстраивалась - в институте заставляют соблюдать даже постные дни, среду и пятницу: ей это совершенно непривычно.
Не блюли дворяне также и Рождественский пост - обычно вся религиозная часть в дворянских семьях ограничивалась торжественным ужином - вот он был постным, да. И все.
Более того: выпускались даже книги для домохозяек дворянского сословия, которые учили их, чем кормить прислугу, отказывающуюся от скоромного - например, "Самоучитель поварского дела". А журнал "Семья" в 1893 году упоминал, что "несмотря на пост, балы и вечера следуют один за другим" - чего опять-таки было нельзя, в пост веселиться не полагается. Даже часть духовенства этого времени имело насчет поста либеральное мнение - мол, хорошо бы, но не так уж и обязательно. Главное - не ругаться и "людей не есть", этого достаточно.
А вот крестьяне, как правило, держали посты очень строго.
Этнограф С. В. Максимов:
"Наш народ не только соблюдает посты во всей строгости церковного устава, но идет в этом отношении значительно далее, устанавливая сплошь и рядом свои постные дни, неизвестные церкви. Так, почти в каждом селе, в каждой деревне можно встретить благочестивых старух и стариков, которые «понедельничают», т. е. кроме среды и пятницы постятся и по понедельникам... До какой степени педантично крестьяне соблюдают свои обеты, можно судить по следующему, очень характерному случаю, рассказанному одним священником Вологодской губернии. Какая-то деревенская старушка признавалась этому священнику на духу, что окаянный смутил ее и заставил в пост есть «скором». На вопрос же священника, что именно она ела, старушка поведала, что ела редьку, семена которой перед садкой были рощены в молоке. На том же основании крестьяне считают непростительным грехом пить постом чай с сахаром: чай и сам по себе напиток полугреховный, а с сахаром он считается, безусловно, скоромным, так как сахар, по понятиям крестьян, приготовляется из костей животных...При таком аскетически-строгом отношении к постам неудивительно, что и молоко матери считается для грудных ребят тоже греховной «скоромью», и еще недалеко ушло то время, когда в крестьянских избах стон стоял от ребячьего крика, так как во время строгих постов грудных детей кормили постной пищей, приказывая матерям не давать им груди...Один фельдшер из Тотемского уезда (Вологодской губернии) рассказывал мне, что никак не мог убедить крестьян, больных кровавым поносом, пить молоко и есть яйца, так как в то время был пост."
То же самое время - конец XIX века.
Более того - крестьян старательно столетиями, поколениями воспитывали в максимально воцерковленном духе. Начиная с 1718 года, например, регулярными и обязательными были походы каждого крестьянина на исповедь. Исповедующихся заносили в особые списки, тех, кто избегал исповеди - штрафовали.
И я очень сомневаюсь, что тайна исповеди соблюдалась строго - ведь если священник в процессе узнавал, например, что крестьянин планирует совершить что-то плохое, и не доносил об этом - он автоматически становился соучастником преступления. Особенно если дело касалось политических вопросов. Точнее, в первую очередь - их.
Напоминаю, что в то время даже за сказанное по пьяни "Царь-то наш - остолоп!" человек легко попадал на дыбу. Поп, если ему об этом рассказали на исповеди, в этом случае пристегивался как свидетель. Единственный его шанс спастись был в том, чтобы донести первым. Потому что свидетелям тоже полагалась и дыба, и, в особо сложных случаях, все остальное, начиная с горящих веников...
Никаких скидок духовенству в этом плане не полагалось.
Существует точка зрения, согласно которой крестьянство, как самую численно большую часть населения, преднамеренно загоняли в максимально жесткие и неудобные рамки существования. То, что было обязательно для них, не распространялось на более высшие сословия. Этому служили и обязательные исповеди, и очень строгая система постов, о которой рассказывалось в предыдущей статье (вовсе не бессмысленная с политической точки зрения), и многое другое...
А на наиболее привилегированную прослойку общества, дворянство, многие религиозные законы, непреложные для низших слоев, не распространялись.
Ведь именно ради него, дворянства, они и придумывались...)
Поэтому, действительно, помещик, соблюдавший Великий пост, мог быть принят за католика, а то и польского шпиона - для католиков этот пост очень важен.