— Кен нарушал все правила и от этого чувствовал себя только счастливее

БРАТ МОЙ, ВРАГ МОЙ
на деле все сводилось к нескольким поцелуям и робкому ощупыва-
нию, — Кен нарушал все правила и от этого чувствовал себя только
счастливее. Дэви их не нарушал, потому что для него никаких правил
не существовало.
Он дорожил только тем, что имело для него смысл. Он испытующе
глядел на окружавший его мир и составлял обо всем собственные суж-
дения, которые, однако, никогда не высказывал, если они расходились
с мнением Кена. И никто — а в первую очередь сам Дэви — не понимал,
что в нем развивалась особая внутренняя дисциплина, которая могла
перерасти в хладнокровную жестокость.
В университетские годы братья общались только со своими сокурс-
ницами, которые были ничуть не менее хорошенькими, чем посторонние
девушки, и, по сути дела, являлись посторонними девушками для сту-
дентов университетов в Мэдисоне, Эни-Арборе и прочих местах. Кен вы-
пивал только ради компании. И в то время как другие члены студенче-
ского братства, слывшие бабниками, поднимали шум из-за каждой
мимолетной связи, Кен помалкивал, хотя у него были романы почти
с каждой девушкой, которую он приглашал провести вместе вечер. Если
ему приходилось уверять девушку, что он любит ее одну навеки, то
в тот момент это не было ложью. Он знал слишком много, чтобы раз-
делять распространенное мнение о том, что если бросить девушку, то
она пойдет по рукам и совсем свихнется. У него просто проходила влюб-
ленность, а это может случиться со всяким.
Он был ласковым, добродушно насмешливым любовником, внима-
тельным и деликатным. Он никогда не позволял себе даже намека на
свои победы и глубоко обижался, если намекали другие. Он поверял
свои сердечные тайны только Дэви, на которого мог положиться, но
Дэви никогда не рассказывал о своих романах Кену. Ни одна душа,
кроме возлюбленных Дэви, не знала, что происходит, когда он не бы-
вает дома. Однако девушки Дэви, обычно более серьезные и привержен-
ные к науке, чем возлюбленные Кена, были безмятежно довольны этими
отношениями.
Дэви выбирал возлюбленных по-своему. Сначала он замечал де-
вушку издали, потом приглядывался к ее улыбке, к ее движениям. Его
лицо становилось задумчиво нежным. Он никогда не расспрашивал
о ней других, ибо предпочитал сам выяснить то, что ему хотелось знать,
а не слушать чужие мнения. Он любил делать первый шаг сам, поэтому
даже не замечал других девушек, которые хотели бы привлечь его вни-
мание. Он видел только то, что искал, поэтому часто расплачивался за
роковую слепоту, свойственную самонадеянным людям.
День братьев был тщательно, до одной минуты, распределен между
гаражом, занятиями и изредка, по вечерам, свиданьями с девушками;
у них не было времени участвовать в обычных студенческих сборищах.
Однако даже самые усердные занятия в библиотеке иногда прерыва-
лись, чтобы выкурить папироску на лестнице, где всегда толпились буду-
щие инженеры, обсуждая проходивших мимо девушек, шансы на выиг-
рыш той или иной команды или, чаще всего, то, сколько они будут зара-
батывать лет через пять после окончания унрверситета. Тут будущие
инженеры становились сосредоточенно серьезными, а средняя цифра
равнялась семи тысячам в год. В 1924 году никто в этом не сомневался.
— Ну а ты, Кен, что скажешь?
Кен улыбался:
— Мы с Дэви еще не подсчитывали.
— Рассказывай!