Марго тянула их полтора года. Она сидела вместе с ними над учеб- никами и не позволяла отвлекаться

Марго тянула их полтора года. Она сидела вместе с ними над учеб-
никами и не позволяла отвлекаться. Мальчики жили в чудовищном на-
пряжении и почти все время были голодны. В июне они выдержали все
экзамены, кроме латыни. Марго решила, что не стоит и пытаться сдать
этот экзамен, и мальчиков приняли условно на год. К концу этого пер-
вого года оба оказались среди лучших студентов курса.
В тот же год Марго перестала работать в гараже. Шел первый
послевоенный год; для тех, кто искал работу, времена были трудные.
Зима выдалась суровая, в стране бастовали шахтеры, и Марго всюду
наталкивалась на застывшие лица. Когда в воздухе повеяло^ влажной
оттепелью, Марго наконец устроилась на службу в конторе местного
филиала нью-йоркского универсального магазина. .
Из-за работы в гараже мальчики почти не имели возможности хо-
дить на лекции одновременно, но если почему-либо требовалось присут-
ствие обоих, они всегда держались вместе. Когда они спускались со сту-
пенек здания инженерного факультета, Кен неизменно шел впереди —
он сбегал вниз с непринужденной грацией танцовщика. Его штаны,
слишком широкие в шагу, хлопали по ногам, как бы приплясывая сами
по себе. Он ходил с непокрытой головой, его длинные светлые волосы,
разделенные прямым пробором, были гладко зачесаны назад. Он носил
белые рубашки с галстуком-бабочкой и шерстяную клетчатую куртку
с расстегнутым воротом, туго заправленную в брюки, чтобы она не то-
порщилась пузырем на спине. Дэви, шагавший позади, казался намного
выше брата, хотя разница в их росте равнялась всего лишь трем дюй-
мам. Кен был стройным, а Дэви — просто тощим. Дэви сбегал по сту-
пенькам вприпрыжку, немного неуклюже. Он всегда смотрел себе под
ноги, словно боясь споткнуться.
У Кена было худощавое, тонко очерченное лицо, серые большие,
глубоко посаженные глаза, нос с маленькой; горбинкой, с заостренным
кончиком и треугольно вырезанными ноздрями. Губы у пего были тон-
кие, прямые и длинные, внезапная улыбка поражала неожиданным
обаянием. В первый год у Кена часто екало сердце —он боялся, что
вот-вот кто-то хлопнет его по плечу и скажет: «Эй, малец, ты чего здесь
околачиваешься, проваливай!» Но потом он и Дэви стали лучшими сту-
дентами курса и были обязаны этим'только самим себе. Им почти про-
стили то, что они попали в университет фуксом, а те, для кого это еще
имело значение, могли убираться ко всем чертям. Если б на лице Кена
не было написано откровенное довольство, окружающим он мог бы по-
казаться заносчивым. Но его постоянная еле сдерживаемая улыбка,
быстрые повороты высоко поднятой головы создавали впечатление, буд-
то он готов раскрыть объятия всему миру.
Все черты Кена в преувеличенной форме повторялись в лице
Дэви — смуглом, угловатом, с резкими впадинами и выступами. Голубые
глаза Дэви были чуть приподняты к вискам, как у фавна, цвет и форма
их еще больше подчеркивались глубокими темными впадинами. У него,
как и у Марго, были длинные, красиво изогнутые губы. Волосы, почти
черные, вьющиеся, Дэви стриг так коротко, что они казались плотно
прилегающим волнистым шлемом.