— Она была шляпных дел мастерица, — объяснил Горацио и подул на руки, чтобы согреться: в мясной лавке было едва ли теплее

Горацио Ливер вытер окровавленные руки о полосатый нечистый фартук и поздоровался с Джо Заббиду: — День добрый. При этом, однако, улыбнулся он встревоженно. Потом кивнул на резвящихся детишек. — Вот бы из кого сосисок наделать! — неловко пошутил он, перекладывая на прилавке тускло блеснувший тесак. Ладлоу, не слышавший его слов, но видевший этот жест, содрогнулся от страха. Ростовщик ограничился вежливым смешком. — Позвольте представиться. Джо Заббиду, к вашим услугам. Я… — П-п-помню, как же, вы ростовщик, сударь, — отозвался мясник. Джо коротко поклонился. — Слыхал, вы поселились в бывшей шляпной мастерской. Надеюсь, дела у вас пойдут лучше, чем у Бетти П-п-пеготти. Ростовщик вопросительно поднял брови. — Она была шляпных дел мастерица, — объяснил Горацио и подул на руки, чтобы согреться: в мясной лавке было едва ли теплее, чем на улице. — И какие дорогущие шляпы делала, вы бы видели. С п-ппавлиньими и страусовыми п-перьями, шелковыми цветами, — п-п-по мне так слишком шикарно. Мне п-п-подавай шляпу попроще. — Горацио с гордым видом притронулся к своему мясницкому колпаку, невольно украсив последний крошками хряща. — Ясно, — кивнул Джо Заббиду. — Сами п-п-понимаете, вскоре Бетти п-п-прогорела и уехала в Город. Говорят, открыла там трактир. — Мясник шлепнул на прилавок отбивную и принялся машинально кромсать мясо ломтями. — Бетти, конечно, п-ппрогадала с этой лавкой. Уж очень далеко, на околице, да еще у нас гора крутая. Наверх если кто и п-п-поднимается, то разве что ногами вперед. Да и п-п-покойничков на кладбище приходится силком тащить. Шесть лошадок еле справляются. Слышали бы вы, как гроб грохочет на ухабах! Мертвого разбудит. — Горацио умолк с занесенным ножом в руке и расхохотался собственной шутке. — Я пока на отсутствие посетителей не жалуюсь, — заметил Джо. — Да, слыхал. Может, вам п-п-повезет больше, чем Бетти. — А вот Иеремия Гадсон держится другого мнения. Ливер с отвращением сплюнул на пол, усыпанный опилками. — Как же без него-то! Уже небось влез. — Утверждает, будто он тут у вас главный делец. — Ха! — воскликнул мясник. — Змея он п-п-подколодная, а никакой не делец! Бьюсь об заклад, Иеремия когда-то заложил душу дьяволу. Уж пп-поверьте. Наживается на бедняках, вот что он делает. Ссужает деньги, а п-п-потом обдирает людей до нитки, если им не расплатиться. Не п-пполучит арендную п-п-плату — вышвыривает на улицу. Говорю вам, Гадсон скоро из всех кровь высосет. То-то они с моим п-п-папашей когда-то спелись — они одного п-п-поля ягоды. И мясник обрушил свой тесак на отбивную с такой силой, что кусок мяса подлетел в воздух. Джо ловко поймал отбивную. Затем он взглянул мяснику прямо в глаза и прочел в них тоску, а сам Горацио, хоть и захотелось ему отвести взгляд, не смог этого сделать. Колени у него подогнулись. В ушах у мясника мягко зашумело, точно ветер гудел в кронах деревьев. Мяснику показалось, будто в его натруженные мозолистые руки впились сотни иголочек. — Судя по всему, у вас на душе лежит какая-то тяжесть, — вкрадчиво и негромко сказал Джо. — Вы изнемогаете. Приходите ко мне нынче вечером, и, может статься, я сумею вам помочь. — Ох, сомневаюсь, — ответил Горацио, с трудом ворочая языком. — Приходите в полночь, и никто не узнает, — настаивал Джо, не спуская с мясника тяжелого взгляда. — Там посмотрим. — Вот и превосходно. — Джо широко улыбнулся, и взгляд его отпустил мясника. — В таком случае, до скорого свидания. — А отбивная? — слабым голосом спросил Горацио. — Считайте, что я купил ее на ужин. Когда придете, тогда и расплачусь, — невозмутимо ответил Джо Заббиду.