Двадцатого апреля дивизия Кеневича вышла к северным пригородам

Двадцатого апреля дивизия Кеневича вышла к северным пригородам

Берлина, к Ораниенбургу, расположенному километрах в тридцати от

столицы Тысячелетнего Рейха. Мост через небольшую речку был взорван,

и дивизион «катюш» остановился, ожидая, пока саперы наведут переправу.

Они уже начали забивать сваи и сооружать настил, но Павел, оценив объем

и скорость работы и прикинув время, понял, что его дивизион может

немного передохнуть. Боевые машины загнали в ближайший лесок –

немецкие самолеты нетнет, да и появлялись еще в воздухе, – а Дементьев с

группой офицеров устроился под солнышком, на полянке, откуда хорошо

был виден восстанавливаемый мост.

Однако насладиться отдыхом на природе им не пришлось. «Юнкерсы»

не прилетели, зато к переправе на кавалькаде из десятка шикарных

автомашин пожаловало очень высокое начальство: военный министр

Польши, он же командующий польскими войсками пан РоляЖимерский

собственной персоной. Министр был в кожаном пальто и в конфедератке и

маршальскими знаками отличия. За главкомом повалила его свита:

адъютанты, штабники всех мастей, порученцы в блестящих чистеньких

мундирах с аксельбантами, несколько молодых паненок в офицерской

форме. Одна из них была личным врачом маршала, другая личным

секретарем, остальные неизвестно кто, но тоже личные, и все очень

красивые.

К маршалу колобком подкатился с докладом Кеневич. Министр подал

комдиву руку, и они начали о чемто беседовать. Павел наблюдал за этой

сценой с неким отстраненным интересом, полагая, что главком прибыл для

личного руководства боевыми действиями. Но Дементьев ошибся: министр

приехал, чтобы лично наградить самых достойных. Пяти минут

пребывания на фронте было явно недостаточно для их выявления, и тогда

РоляЖимерский потребовал от Кеневича список героев. Недолго думая,

генерал назвал всех, кому повезло в этот момент оказаться рядом с ним у

моста, в основном своих штабных офицеров. Адъютант почтительно подал

список главкому, и тот начертал на нем краткое «Наградить».

А затем министр оставил свиту и в одиночку направился к полянке, где

отдыхали офицерыэрэсники. Павел насторожился – встреча с любым

начальством, особенно высоким, всегда чревата непредсказуемыми

последствиями – и быстро оглядел своих офицеров: все ли в порядке? Те

тоже подтянулись, следя за приближающейся фигурой маршала. Но

министр не дошел до полянки: он остановился у ближайших кустов,

огляделся по сторонам, оросил кусты сверкающей струей и как ни в чем не

бывало пошел обратно, к ожидавшей его свите.