Берлинская операция началась в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое

Берлинская операция началась в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое

апреля сорок пятого года, в пять часов утра. Началась она уже привычно – с

мощнейшей артиллерийской и авиационной подготовки. На немецкие

позиции обрушалась лавина железа, начиненного взрывчаткой и

превращавшаяся в лавину огня. «Катюши» капитана Дементьева метали

свои огненные стрелы на глазах у командующего Первой армией Войска

Польского генералполковника Поплавского. Этот человек вызывал

уважение своим какимто хладнокровным бесстрашием – Павел видел его

на передовой. Генерал был спокоен и тверд: ходил, заложив руки за спину,

и не обращал никакого внимания на разрывы немецких снарядов и мин. И

показалось Дементьеву, что под распахнутой шинелью генерала

Поплавского блеснула на миг кольчуга древнерусского воина…

Немцы огрызались, но за сутки дивизия генерала Кеневича

продвинулась вперед на пятнадцать километров и захватила город Врицен.

Здесь, в этом городе, Павел Дементьев впервые увидел немцевсмертников,

прикованных цепями к пулеметам. Они уже не могли отступить, даже если

бы захотели, и оставались среди развалин кучами изодранной плоти,

прицепленной к железным обломкам, в которые превращались их пулеметы

под ударами русских снарядов…

Дивизион сопровождал и непрерывно поддерживал огнем польскую

пехоту – стоило пехотинцам залечь под огнем очередной засады, как Павел

тут же разворачивал свои батареи и давал залп. Иногда таких залпов

приходилось давать по дюжине в день – такого еще не бывало. Об

экономии боеприпасов никто уже не думал: снаряды поступали на фронт

бесперебойно и в огромном количестве. Слезы женщин, стоявших у

станков и томившихся от неизбывной тревоги за своих мужей, застывали

серой массой тротила, а ненависть превращалась в сталь и одевала эти

запекшиеся огненные слезы в конические оболочки реактивных мин. И

горькие слезы матерей оборачивались бешеными смерчами разрывов,

выжигая нечисть и нелюдь, убившую их сыновей…