После такого вступления начштабарт перешел к делу: развернул карту

После такого вступления начштабарт перешел к делу: развернул карту

и показал на ней район огневых позиций дивизиона, наблюдательный

пункт, а также цели, которые должны быть накрыты «эрэсами» в ходе

общей артподготовки перед началом наступления. Завершив боевой

инструктаж, Певишкис предложил перейти к неофициальной части – на

столе, быстро накрытом ординарцем подполковника, появились коньяк и

отменная колбаса. «Хорошо живут, черти» – с легкой завистью подумал

Дементьев, выпив рюмку душистого напитка и жуя колбасу. Но

окончательно сразил его кувшин густой сметаны, принесенный

ординарцем, – такого лакомства Павел не видел с начала войны.

Спрашивать у начальства – откуда, мол, такой деликатес? – не полагалось,

но позже капитан узнал, что подполковник Певишкис держал на фронте

корову. Его шофер исполнял и обязанности скотника, ухаживая за буренкой

и регулярно поставляя начштабарту свежие молочные продукты. Вообще

все – или почти все, за малым исключением, – «русскопольские» офицеры

Первой армии Войска Польского быстро входили во вкус своего положения

и превращались в самых настоящих «ясновельможных панов» – холеных,

ходивших со стеками в руках и свысока, надменнопокровительственно,

разговаривавших с «нижними чинами». И подполковник Певишкис не был

исключением – Павел, со своим обостренным чувством справедливости, не

мог этого не замечать, несмотря на доброе к нему отношение со стороны

начштабарта.

Беседа капитана Дементьева и подполковника Певишкиса, которую

уже можно было назвать если не задушевной, то дружеской, была прервана

генералом Кеневичем, вызвавшим к себе обоих офицеров.

Комдив оказался личностью весьма примечательной: он поразил

Дементьева своими габаритами (генерала с полным правом можно было

назвать человекомгорой), огромным животом, тройным подбородком,

бешеной энергией, хлещущей через край, обилием русских и польских

орденов на просторной груди и неудержимым обжорством.

– Прошу к столу! – сходу предложил он, широко улыбаясь Павлу,

словно доброму старому другу.