Близилась победа, но война продолжала собирать свою кровавую дань

Близилась победа, но война продолжала собирать свою кровавую дань

– немецкий осколок настиг Василия Полеводина. Его ранение, к счастью,

оказалось не смертельным, но Вася, прощаясь с Дементьевым, чуть не

плакал, сожалея, что так и не дошел до Берлина. А Павел жалел, что

потерял боевого товарища, а также о том, что не взял у Полеводина адрес.

На фронте не принято было обмениваться адресами – плохая примета. Если

дашь комуто свой адрес, значит, скоро тебя убьют, и твой друг сообщит об

этом твоим родным.

Двигаясь к Эльбе, заночевали в очередном взятом поселке. Кеневич и

артиллеристы разместились в большом каменном здании: генерал со своим

штабом занял одно крыло дома, а в другом крыле расположились

управленцыэрэсники Дементьева и штаб артиллерийского полка 4й

дивизии. Полком этим командовал полковник Расков – муж знаменитой

летчицы Марины Расковой, Героя Советского Союза. Дивизион «катюш»

шел бок о бок с полком Раскова две недели, Павел успел подружиться с

полковникомартиллеристом, оказавшимся умным и душевным человеком, и

был рад такому соседству.

– Вы ведь уже знаете, – сказал ему Расков, когда они, пользуясь

минутой затишья, пошли вечером прогуляться по тихим улицам немецкого

поселка, – что Марина командовала полком легких ночных

бомбардировщиков и погибла еще в январе сорок третьего. У нас есть дочь,

ей всего пять лет, и я по ней страшно соскучился. Вот кончится война, я

приеду домой и скажу: «Здравствуй, доча, я вернулся! Пойдем гулять –

война кончилась, уже не стреляют».

Погуляв и поговорив о том, как хорошо будет жить после войны, они

разошлись по своим комнатам – война еще не кончилась, и завтра обоих

ждал очередной трудный день. Дементьев прилег на койку, не раздеваясь,

только снял сапоги, ослабил ремни и расстегнул гимнастерку. Из открытого

окна пахло сиренью, тишину нарушали только шаги часовых, и Павел

уснул. Проснулся он от сильного грохота и от кирпичной пыли, лезущей в

ноздри. В доме суетились и бегали офицеры; ктото, прихватив автомат,

выпрыгнул в окно. Кеневич кудато пропал (вскоре он обнаружился в

соседнем доме – стоял у телефона без кителя и матерился в трубку);

полдома было разрушено, изпод развалин вытаскивали убитых и раненых.

Все уже ожидали атаки немцев, но ее не последовало. В дом попал

одинединственный шалый снаряд – наверно, какойто немецкий наводчик то

ли от злостиотчаяния, то ли залившись шнапсом, выпалил наугад в ночную

тьму.