Я пробормотал, что все понял, и почесал в затылке.— Тогда проваливай и не задавай идиотских вопросов!

Я пробормотал, что все понял, и почесал в затылке. — Тогда проваливай и не задавай идиотских вопросов! — Перкинс отвернулся, напялил на нос интро-очки и принялся размахивать руками, перелистывая какие-то файлы. Интро-очки, если кто не знает, так как в России это не шибко распространено, — интегрированный экран планшета, который проецирует изображение прямо на сетчатку. Со стороны выглядит дико: сидит мужик и тычет пальцами в пустоту, будто псих. На самом деле он работает, не надо его отвлекать. Я и не стал — свалил, воспользовавшись добрым советом. Теперь понимаете, отчего я спал каждый раз, как в последний раз? Нервная работа, очень нервная. Да и сутки без сна, которые я провел за реанимацией «Хагена», сказались чертовски нехорошо. С другой стороны, кто если не я? Брат Кевин, надо полагать, этого германского мастодонта видел не на картинке первый раз в жизни. Я спал, вернее, дрых, как ломовая лошадь. Бессовестно, часов двенадцать. Были какие-то сны, какие именно, не помню. Однако, разлепив личность, я осознал, что опять обслюнявил всю подушку. Образовалась, знаете ли, такая привычка на нервной почве, пускать во сне слюни, хоть газетку подстилай, честное слово. Ваш покорный слуга утер влажную щеку, встал и на подламывающихся ногах проследовал в крохотный санузел. Из зеркала на меня смотрело изможденное нечто с красными глазами. Будто не спал вовсе! — Каждое утро — малое похмелье, — сказал я своему отражению. — Что ты молчишь? Румянцев, всего месяц прошел! М-да, товарищи, «всего месяц» я провел изрядно. Одних трупов на моем счету более двадцати, и это самый скромный счет, учитывая, сколько штурмовиков «Эрмандады» подвернулось под мою пушку! Плюс — умерщвленный мною офицер ГАБ. Кража полезных ископаемых в особо крупных размерах. Порча оборудования. Соучастие в налете на банк. Сообщничество в устроении нелегальных азартных игр (гонки без правил). Пособничество при побеге особо опасного преступника. Угон истребителя. Контрабанда, тоже особо крупная. И все это умышленно, в составе группы, по предварительному сговору! — Зато хоть химическую дурь на меня не повесят, — утешил я отражение и, подумав, решил не бриться. Отражение криво-криво ухмыльнулось в ответ на фразу о химической дури. И правильно ухмыльнулось! Фактических статей мне достанет на три расстрела и два пожизненных срока, если попадусь европейскому правосудию, слюнявому, как моя подушка. А ведь запросто можно схлопотать лазерный импульс в кокпит или ракету под брюхо… «Надо валить, Румянцев, ой надо! Вот только куда?» Безнадега… Вопросов было много, один гаже другого. Упаднические размышления прервал интерком. Бодрый голос Тойво Тосанена: — Румянцев! Что ты т-там бормот-таешь? Хватит спать, давай иди в инструктажную, нас всех собирает Кормчий! — Тойво, ты — самое хреновое, что может случиться утром! — воскликнул я. — Ты что, сегодня дежурный? — Какая разница? Ты уже опаздываешь! Начинай спешить! — Интерком замолк. Да пожалуйста! Я впрыгнул в потертый комбинезон, подождал секунду, пока вакуумная система не усадит ботинки по ноге, и направился к выходу.