Легенда пиратской контрразведки.

(Точнее сказать, это изложенная нам легенда пиратской контрразведки так звучала. Потому что, как я позднее понял, и пояс астероидный был не тот, и развешивали «Кассиопеи» не столько спутники связи, сколько различные «адские машины», то есть проще говоря — космические мины кустарного изготовления. Все это, однако, я сообразил многим позднее, о чем охотно поведаю подробнее, когда придет час.) Потом мы попали в караван, нормальный торговый караван, который без всяких эксцессов отгрузил контейнеры с хризолином не очень понятно кому на орбите Цандера. Мы приняли деньги и «с набитою сумой возвратилися домой». Первое противоправное действие было тоже донельзя скучным: паром прыгнул в систему Лукреции, где транспорты прогалопировали по астероидному полю АД-186, опустошив кучу добывающих станций концерна «Дитерхази и Родригес». Меня даже легкая ностальгия прошибла: не так давно я эти самые АДС — автоматические добывающие станции — здесь же устанавливал… «Ковчег» был набит колоритными личностями, выше ватерлинии набит! Вооружением заведовал некто Салман дель Пино. Здоровенный пузатый итальянец с Клары. Бывают такие. Вроде увалень и толстяк, но сразу понимаешь: быстрый, сильный и очень опасный! В первый раз он встретил меня ворчанием: — А, новенький! Принимай ракеты на свой «Хаген». Да смотри, не напасешься на вас… они дорогущие как черт знает что! Будешь палить почем зря — дам в рыло, понял? — Не понял, — честно ответил я. — Это ракеты. Есть цель — я стреляю, о чем разговор? Вот тогда Салман положил лапу мне на плечо и так стиснул, что я почувствовал себя в промышленных тисках. — А ты понимай, малой. Понимай! Такие ракеты мы делать не умеем. Приходится покупать или красть. Дефицитный товар. Так что расходуй с умом. Тебе, дорогой, ресурс доверяют. Не оправдаешь — дам в рыло. Теперь прозрачно? — Прозрачно, — ответил я, с трудом удерживаясь, чтобы не зашипеть от боли. — Ну тогда лады, — сказал Салман и убрал руку. Должность у него значилась странная: квартирмейстер. Интендант то есть. Я сильно удивился — на тыловую крысу здоровяк не походил. На роже шрамы, нос сломан, а на левом предплечье змеился устрашающий шрам от ожога. Мое удивление возросло, когда я стал свидетелем одного разговора между Бладом и дель Пино. Блад называл его исключительно на «вы», именуя сеньором. В то время как все прочие были для него «ты», «сынок», «щегол» и прочая, в самом лучшем случае — «брат» (Блад говорил на свой американский манер — brazza, или сокращенно bro).[2] Дело было перед вылетом, мы все терлись вокруг флуггеров на палубе. Я увидел техника Кевина Михальского и поинтересовался, какого дьявола такой орел прозябает в интендантах. — Чего?! — не понял Кевин. — Ну… он же квартирмейстер! — пояснил я. — Кто?! — не понял Кевин еще сильнее. — Салман?! — Ну да. — Ты даешь, русский! Салман не квартирмейстер, а квотермейстер! Чуешь разницу? Я не чуял. — Как у вас в России называются абордажные машины? — Десантно-штурмовые флуггеры, так и называются. Типов всяких много — «Фаланга», «Геккон», «Гусар»… А что?