Найти в Дзене
Надежда Архипова

— Фэйри! Черт возьми, ты в состоянии слушать?!

— Фэйри! Черт возьми, ты в состоянии слушать?! — Я вырвался, что было не просто (да и не очень хотелось), перевернул ее на спину, оказавшись в классической позиции «мальчик сверху». — О, да-а-а… — застонала девушка, и я оказался в куда более крепком плену ее ног. — Я в состоянии! — А я нет! — заорал я, отчаянно сопротивляясь ее нежному, но неостановимому натиску-притяжению. — Вре-е-ешь, я чувствую! — О да, я врал, а она чувствовала, ибо было что почувствовать. Пришлось влепить пощечину, а рука у меня тяжелая. Я вскочил и заговорил. Грозно и резко. Ну, так мне казалось. — Фэйри, слушай! Я не хочу и не буду с тобой спать, трахаться, заниматься сексом, или любовью, делать бум-бум и фики-фуки! Мне все равно, что ты думаешь по этому поводу, но это моя жизнь, мое решение, и точка! Между нами ничего нет, не может быть и не будет! Ты поняла?! Ты очень красивая женщина, тебя хочет половина Кастель Рохас, весь «Последний Ковчег», но не я! Я ценю нашу дружбу, восхищаюсь твоей силой и мастерством

— Фэйри! Черт возьми, ты в состоянии слушать?! — Я вырвался, что было не просто (да и не очень хотелось), перевернул ее на спину, оказавшись в классической позиции «мальчик сверху». — О, да-а-а… — застонала девушка, и я оказался в куда более крепком плену ее ног. — Я в состоянии! — А я нет! — заорал я, отчаянно сопротивляясь ее нежному, но неостановимому натиску-притяжению. — Вре-е-ешь, я чувствую! — О да, я врал, а она чувствовала, ибо было что почувствовать. Пришлось влепить пощечину, а рука у меня тяжелая. Я вскочил и заговорил. Грозно и резко. Ну, так мне казалось. — Фэйри, слушай! Я не хочу и не буду с тобой спать, трахаться, заниматься сексом, или любовью, делать бум-бум и фики-фуки! Мне все равно, что ты думаешь по этому поводу, но это моя жизнь, мое решение, и точка! Между нами ничего нет, не может быть и не будет! Ты поняла?! Ты очень красивая женщина, тебя хочет половина Кастель Рохас, весь «Последний Ковчег», но не я! Я ценю нашу дружбу, восхищаюсь твоей силой и мастерством пилота, уважаю твою волю и личность! Но я люблю другую, понимаешь?! Люблю, черт возьми! Люблю! И не стану ей изменять! Даже если бы ты была в десять раз красивее, с углями в заднице, как у Елены Троянской, и печкой между ней; как у Венеры Милосской! Все! Я доступно изъясняюсь?! Если продолжить античные аналогии, я стоял в позе «Цицерон изобличает Августа», а в конце тирады убедительно потряс кулаком. Фэйри резко поднялась, а я отступил на два шага. Зная ее бешеный темперамент и физические данные, можно было ожидать крюк с ноги в череп или колено в челюсть. Однако случилось нечто третье, непредсказуемое. Она вдруг села за столик, сняла очки, уперла локти в столешницу, лицо в ладони и заплакала. Ой. Ой три раза. Ручьи девчачьих слез никак не вязались ни с новообретенным деловым обликом, ни с чертовски сексуальными тренированными мышцами, что проступали сквозь ткань. Прическа растрепалась, на лицо падала прядь, которую она постоянно откидывала короткими, злыми движениями. Характер требовалось выдержать, так что я не стал гладить ее по голове и прочая. Вместо этого я сел напротив и протянул носовой платок. — Фэйри… Послушай, Фэйри! Ну мы же взрослые люди… Перестань плакать, давай останемся друзьями… — Песня старая как мир не сработала. Истерся винил за древностью лет на той грампластинке? Не иначе. — Ы-ы-ы-ы… друзьями! А я, как дурочка… вырядилась… Кругом подонки одни, сволочь уголовная… В кои-то веки нормальный мужик, добрый… появился! Ы-ы-ы-ы… Старалась, думала полюбит, заживу полюдски… Задолбало все… Двадцать семь лет… Ы-ы-ы-ы-ы… Я детей хочу! И тебя… ы-ы-ы… люблю тебя, а ты…