Теперь, когда прошло столько лет, я практически уверил себя, чтопочти не лгал. Ведь оправдания — детоксин души.

Теперь, когда прошло столько лет, я практически уверил себя, что почти не лгал. Ведь оправдания — детоксин души. Это самое легкое в жизни человека! И веришь потом, веришь, как в непреложную истину… Я верил. Да, я не ангел, не святой; да, я убивал и говорил кривду. Но, черт возьми, душевный порыв был силен и шел от самого сердца, от всего, что в нем оставалось чистого и доброго! — Так… Адресат… Великая Конкордия… Лейтенант Рошни Поуручиста Тервани… 21-я палубная авиадивизия… Борт приписки: тяжелый авианосец «Римуш»… — бормотал я, выстукивая дробь на клавиатуре. — Отправить. Готово. — Сообщение отправлено, — сказал планшет, а счет разом вырос на сто двадцать терро. «Рошни — пехлеван, не дем какой-нибудь! У нее должны быть сеансы свободной Х-связи!» — уверял я себя, а сам нервно теребил мочку уха. Нервические переживания прервал стук в дверь. «Обслуживание в номерах? Ну там же висит табличка „Не беспокоить!“» — Не заперто! — гаркнул я. Дверь с шелестом отъехала в сторону, и вместо прислуги порог переступила Фэйри Вилсон. Очень вовремя, хм. Честно, я обомлел. Новая Фэйри была… да чего там, смотрите сами, снизу вверх! Черные туфли, ни намека на чулки, крупные тренированные икры подобраны высоким каблуком. Бежевая узкая юбка до колен, обворожительная линия бедер и ткань не скрывают ни миллиметра ее тигриной мускулатуры. Деловой пиджак, с талией «в рюмочку», внятное декольте, в котором тоже есть на что поглядеть. Длинная, сильная шея, чуть смуглая кожа, волосы забраны в блондинистый училкин пучок. На носу узкие интро-очки, а за ними шалые, хмельные глаза отчаянной летуньи. Она сделала два невозможно изящных шага, облокотилась локтем на косяк и хлопнула по панели блокировки дверей. — Андрей, привет! Я думала ты меня встретишь… Ты чего так вылупился? Не узнал? — А… привет… — промямлил я потрясенно. — Как ты меня нашла? — Подумаешь, конспиратор! Спросила внизу, где остановился мой коллега Ярослав Купчек. Дежурный сразу раскололся, что сердитый господин проживает в номере 129! Сердитый господин — это ты! Зачем наводишь страх на персонал, м-м? — промурлыкала Фэйри и направилась прямо ко мне, остолбеневшему от неожиданности. — Неплохая маскировка. Тебя не узнать. Но брюнеткой была краше, — ответил ваш неумелый рассказчик, сел на кровать, но тут же встал, решив, что это движение может быть истолковано неверно. Его именно так и истолковали. — Румянцев, ты собираешься обсуждать всякую чепуху или делом займешься? — Ее крепкая и одновременно нежная ладонь легла мне на грудь, и я ощутил, что брюки внезапно стали очень тесными. Очень. И от Фэйри эти метаморфозы не укрылись. — Я вижу, ха-ха-ха, что делом! Она толкнула меня на кровать, куда я загремел, ибо отступать было некуда. Фэйри ловко уселась сверху, и я понял, что сейчас меня будут долго и с наслаждением насиловать. Не было уверенности, что в нынешнем своем состоянии я сумею справиться с этой девушкой-тигрицей. — Фэйри, я… — Она запечатала фразу тягучим поцелуем, а руки мои оказались намертво прижаты к одеялу ее руками. А вот это она зря!