Глава 8.
Прошло две недели. Жизнь вроде бы вошла в привычную колею, но образ этой девушки все никак не хотел покидать Никиту. Особенно по вечерам, когда он оставался наедине со своими мыслями.
- Наверное, зря я тогда не остановился и еще раз с ней не поговорил, - корил он себя, - что-то здесь не вяжется: не похожа та девушка на сумасшедшую. Что бы мне ни говорили, но людей я вижу насквозь, все-таки опыт работы с людьми сказывается...
Как-то вечером сидел Никита дома в своих обычных переживаниях и от нечего делать переключал телевизор, как вдруг его внимание привлек кадр из фильма, где девушка собиралась переодеться в крестьянскую одежду и назваться Акулиной, чтобы познакомиться с барином. Он стал более внимательно смотреть фильм и даже вспомнил его название: "Барышня-крестьянка".
- Интересно, - пробормотал он, - что-то мне это напоминает...
И вдруг его осенило, он даже подскочил на месте и хлопнул себя по лбу ладонью: ну конечно, же! И как он раньше не додумался!
- Вот это тебя, братец, развели, как последнего лоха, - воскликнул громко Никита.
Он в возбуждении вскочил с дивана и принялся нарезать круги по квартире - он всегда так делал в минуты душевного смятения. Как же он раньше-то не догадался: Дуся - это соседка той девушки, ее именем она и назвалась, чтобы подшутить над ним. Отомстила ему за его несдержанность, приняла, наверное, за ловеласа! А та соседская бабуля - и есть Захарьиха.
Никита даже рассмеялся от радости и облегчения, что распутал эту головоломку. Ведь раньше он любые ребусы щелкал, как орешки. А тут... даже несмотря на логические несостыковки, повелся, как последний лох.
- Ну, Дуся, ну, бабуля, ну удружили мне, что говорить. Завтра же поеду в Сосновку, - торжественно пообещал он себе.
А потом вдруг снова хлопнул себя ладонью по лбу и схватил телефон:
- Стареешь ты что ли, братец, - укорил он себя, набирая номер своей бабушки, - соображаловка совсем перестала работать. Совсем потерял голову с этой Дусей... Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сию минуту?
- Алло, - услышал он в трубке бабушкин голос, - здравствуй, внучек, рада тебя слышать...
- Привет, бабуль, - поздоровался Никита, - вот решил позвонить тебе, узнать, как твои дела...
Выслушав подробный бабушкин отчет о ее деревенской жизни, он окольными путями решил выяснить то, что его интересовало.
- Да, я вот еще чего звоню: как там Дусин теленок? Я ведь ей помогал корове отелиться, случайно застрял возле их ворот...
- Какой корове? - озадаченно перебила его бабушка, - какой теленок? Нет у них с бабкой Захарьихой никакой коровы, только куры...
- Вспомнил, их корову Фросей зовут...
- А... так это Валентины Семеновны корова, соседки ихней через стенку.
Никита чуть не подпрыгнул от радости, услышав подтверждение своим мыслям.
- Интересно, а кому же я тогда помогал с коровьими родами? - спросил он как можно непринужденнее.
- А-а... это Анечка, внучка Семеновны, умница девочка, приехала из города, чтобы помочь бабушке.
- Из города? - Никита даже затаил дыхание, - из какого города, там, где я живу? Или соседнего?
- Да не знаю, внучек, не интересовалась я, - она выдержала небольшую паузу, - если хочешь, завтра все разузнаю?
- Ну если тебе не трудно...
- Да попробую. Анечка мне тоже очень нравится, она наша, деревенская, а в город только учиться уехала, а теперь там работает...
- Узнай, бабуль! - радостно воскликнул Никита, не в силах больше соблюдать конспирацию, - а как только все выяснишь, перезвони мне... Только не надо говорить, что ею твой внук интересуется. Спроси, как бы между прочим...
- Хорошо-хорошо, - твердо пообещала бабушка, - завтра же поговорю, не беспокойся...
Надо ли говорить, что эту ночь Никита провел не менее беспокойно, чем тогда в Анином доме. Но на сей раз он был возбужден от нахлынувшего на него счастья.
- Анечка, - повторял он про себя, - ну зачем ты так со мной? Что я сделал плохого?
Но он нисколько не обижался на Аню, осознав свою вину: а нечего было торопиться, только испугал девушку! Но в это короткое мгновение их объятий он понял главное - то влечение и вспыхнувшее чувство было взаимным. Он слышал сумасшедший стук ее сердца, чувствовал дрожь ее рук и это безумное волнение, которое тоже накрыло ее с головой. Тело не может обманывать. Просто она испугалась в тот миг... Хотя он ничего лишнего не позволил бы себе... Но видимо, все-таки перешел заветную черту...
- Эх, Анечка, солнышко мое ясное, - с нежностью подумал он, - как же ты так зацепила меня, что ни на секунду не отпускаешь? Но я найду тебя, моя барышня-крестьянка, слышишь меня, - прошептал он в темноту, уже почти засыпая, - обязательно найду...