Эту статью я хотела написать все два с половиной года, что веду канал.
Ну и вот, я готова, двигайтесь ко мне поближе.
Сегодня я расскажу, как так получается, что ребёнок до двух с половиной лет почти не разговаривает, а потом резко начинает петь.
Настало время офигительных историй, как говорится.
Между моими младшими детьми разница чуть меньше двух лет. Когда родился Вадим, Паше было два года, и он не разговаривал.
Он не говорил ничего, кроме мама, папа и калякаля.
Что такое калякаля, выяснить мы не смогли до сих пор.
Не скажу, что я сильно переживала по этому поводу, просто напрягали две вещи:
- Моя мама, которая утверждала, что я в год рассказывала наизусть "У Лукоморья дуб зелёный", который сама и прочитала, а потом заучила;
- Двухлетняя Алиса - дочь моей подруги, которая родилась с Пашей в один день. Алиса в два года не то что говорила, она вела диалог на свободные темы.
А Паша молчал. Паша смотрел на нас с мужем как на идиотов, когда мы упрашивали сына сказать "сыр".
Паша рыдал в семь ручьёв, когда мы просили сказать баба.
Подключились родители мужа, ясно давая понять - в их роду такого не было! В их роду все в год уже говорили.
А раз Паша не говорит, так тут вариант один - мать им не занимается.
А я занималась.
Я читала ему книги, развивала мелкую моторику, корчила перед ним рожи, показывая, как разминать язык.
Паша только смеялся мне в лицо, но молчал.
А потом я устала.
На мне было два маленьких ребёнка, один из которых постоянно орал (Вадим), а второй (Паша) требовал развлечений.
И я придумала, как это совместить.
В то время, когда я была занята Вадимом, готовила или мылась, я усаживала Пашу на стул, давала ему в руки вот эту книгу, говорила листать страницы, а сама пела.
Вот перелистнул Паша на страницу с Чунгой Чангой, я пою ему Чунгу Чангу. Перелистнул он на Антошку, я пою ему про Антошку.
Этим я убивала двух зайцев - Паша думал, что я читаю ему книгу, а Вадим... Вадим просто пугался моего воя и засыпал.
Паша всё ещё молчал. Я дала себе срок - если он не заговорит до двух с половиной лет, то пора идти к врачам.
А потом, в один прекрасный день, мой молчащий до этих пор ребёнок взял ту самую книгу с текстами песен, уселся передо мной на диван и запел:
Он знал, на какой странице какая песня, перелистывал и пел. Пел с чувством, с выражением. Пел долго, почти полчаса.
И нет, первой моей эмоцией была не радость. Сперва я испытала невероятное облегчение от той мысли, что мне не придётся таскать его по врачам.
Ну, а если говорить о Паше... С тех самых пор он не замолкает. И с тех самых пор петь он любит больше, чем разговаривать.