Когда катастрофа разразилась, я оказалась совершенно не готова, хотя откуда-то в точности знала, что именно так и случится — экраны их телефонов одновременно загорелись от нового сообщения, а мне пришлось напрячься всем телом, чтобы не разнести в щепки парту перед собой.
начало рассказа: "С ней что-то не так"... (назад)
Лицо Караваевой тут же залилось аппетитным румянцем. Буквально горлом я ощутила, как трепыхание сердца распространяется по её тощим конечностям, толчками наполняя капилляры. А я так сосредоточилась на дурацкой переписке, что забыла про жажду. Кажется, она заметила что-то, потому что вдруг отпрянула и крепко выругалась, заставив парней в ряду перед собой округлить глаза.
Сонька побледнела и испуганно посмотрела на меня, ожидая одобрения, и только потом прочитала своё сообщение. Ей надлежало в девять вечера быть в том пищевом аду торгового центра, где мы уже встречались с Тишинским. Сонька тогда была прикручена к арматуре гаражного комплекса и, скорее всего, без памяти от страха.
Да, юмор и иронию я оценила. Конечно, это может быть только он — а кто же ещё?
Караваева шикнула на парней и бросила ещё один осторожный взгляд на меня, чтобы убедиться, что хищное выражение ей померещилось. И доверительно прошептала название клуба, которое я уже выловила из бестолковой и легкомысленной башки.
Два разных места в одно и то же время — просто блеск! Мы же не можем пойти за обеими.
Профессор уставился на меня, позабыв о лекции, и в его глазах можно было различить нечто, похожее на жалость.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Звонок перемены вывел меня из ступора, и я услышала, как профессор чуть раздражённо попросил Караваеву и сестру никуда не отходить и оттащил меня к окнам.
— Нам надо выбрать, куда мы поедем, — он впился в меня глазами, — и мы возьмём с собой обеих барышень, просто не будем выпускать их из виду. Ну же, не стоит так психовать.
— А если он не придёт? То есть придёт не туда, где мы будем?
Жора зло посмотрел на сгущающиеся за окнами тучи и почесал подбородок.
— Мы же не можем быть в двух местах одновременно, так? Значит, придётся рискнуть. Ты же понимаешь, что он играет с тобой? Так или иначе, это откровенный вызов, адресованный прямиком тебе. Именно ты не могла не заметить всю эту вампирскую муть с сестрой и подругой. Главное, что я буду с тобой, тебе ничего не грозит.
От его логики мне даже хуже.
— А как же они? Мы же не можем таскать их с собой постоянно. Или запрём где-нибудь?
Он поморщился, словно я не понимала очевидных вещей.
— Детка, они же всего лишь люди. Когда же ты научишься быть собой?— профессор наклонился, чтобы погладить меня по щеке, а я холодно отстранилась.
— Думала, мы преодолели эту фазу. Ты притащил маме цветы! И забыл, что вроде как влюбился в меня, когда я была жалким человеком, разве нет?
Зрелище такое, будто я его ударила — ураган переживаний почти мгновенно скрылся за непроницаемой стеной, но я отчётливо различила там стыд. По-настоящему он стыдился чувств к человеку, и мне дико захотелось расхохотаться ему в лицо.
— Ну, теперь я изменилась, ты счастлив? — с презрением бросила эти слова, чтобы сделать больно, но нацепленная маска равнодушия уже сделала его непоколебимым.
Профессор чему-то кивнул и быстро развернулся, чтобы отдать девочкам приказы. Сонька с дрожащими губами вцепилась в меня — будет следовать по пятам, как хвостик, а вот Караваева в недоумении и никак не могла взять в толк, почему обязана поехать с нами.
До вечера торчать в торговом центре невыносимо. Под конец казалось, что взаимная неприязнь в нашей маленькой компании переплавилась в ненависть — профессор молчаливо следил за каждым движением, но боялся моих испепеляющих взглядов, а Караваева постоянно ёрзала и подумывала о побеге.
В девять вечера на мой телефон пришло анонимное сообщение — знакомый адрес клуба, где я разговаривала с Антоном, и приписка: «Будь одна. У меня твоя мама».
Конечно, Жора и не думал отпускать меня одну, но я пригрозила — если он хоть на минуту выпустит из виду девчонок, на этом всё будет кончено между нами.