То, что пародия греется в лучах славы породившего ее фильма, становится для нее в равной степени благом и злом.

То, что пародия греется в лучах славы породившего ее фильма, становится для нее в равной степени благом и злом. Задолго до того, как пародировать сагу Лукаса-Киршнера-Маркуэнда, Брукс поставил своего «Молодого Франкенштейна» (1974) — фильм, в котором, как в кривом зеркале, отразились коллизии и герои сразу нескольких культовых лент 30- х годов. Сегодня этот фильм особенно ценим продвинутыми знатоками кино, смакующими ретроэффект его черно-белого изображения и отыскивающими многочисленные отсылки к другим фильмам с тем же заглавным героем. Если же вы не синефил, а просто любитель кинофантастики или чего-то в этом роде, то вы, в общем-то, тоже внакладе не останетесь, от души посмеявшись над тем, как чудаковатый длинноволосый «препод» из медицинского колледжа (актер Джин Уайлдер), потомок «того самого» Франкештейна, приезжает в Трансильванию и оживляет неуклюжего флегматичного гиганта, пересадив тому мозг с паранормальными способностями. В фильме много смешной несуразицы, черного юмора и эксцентричных эпизодов. Например, очень забавно, когда, вырвавшись на волю, существо забредает в хижину добряка-слепца, и тот, проявляя «слепую» заботу о ближнем, сначала ошпаривает бедного монстра супом, а потом прикуривает ему большой палец вместо сигары. Но будь вы тем же синефилом, этот эпизод доставил бы вам еще больше удовольствия, поскольку он пародирует похожую сцену из «Невесты Франкенштейна» 1935 года. Однорукий полицейский инспектор, который носит монокль на незрячем глазу — это смешно, но еще смешнее сравнить его с инспектором Крогом из «Сына Франкенштейна» (1939). К сожалению, среди наших зрителей такое доступно в лучшем случае одному из тысячи. Не будем, однако, забывать, что Брукс снимал свои пародии в Америке и для американцев — для тех, кому голливудские фильмы любой эпохи остаются родной и постоянно поминаемой в обиходе мифологией (тем же самым, чем для нас являются «Чапаев» или «Веселые ребята»). Главным объектом бруксовских пародий был и остается сам кинематограф, его стили и жанры: отсюда и «Сверкающие седла» (1974), пародирующие вестерн, и «Немое кино» (1976), пародирующее, как нетрудно догадаться, немое кино, и «Страх высоты» (1977), стилизованный под Хичкока. Впрочем, пародируя кино, Брукс вольно или невольно начинает насмешничать над эпохой, бытом и нравами, для чего он и применяет свой излюбленный рецепт фантастического винегрета из эпох и цивилизаций. Иногда возможность скрестить эпохи кажется для Брукса настолько заманчивой, что он забывает про тонкости кинематографической стилизации и действует в духе низкопробных варьете и юмористических телешоу. Самым неудачным образчиком такого фильма стала «Всемирная история, часть 1» (1981), состоящая из нескольких эпизодов-скетчей. Их действие происходит в каменном веке, ветхозаветные времена, эпоху Римской империи и годы Великой Французской революции. По воле Брукса в пещере неандертальцев устраивается подобие вернисажа, где критик наскальной живописи мочится на нарисованного на стене бизона; прохожий на улице Древнего Рима «балдеет» от транзистора; а сам режиссер в роли прислужника появляется на «тайной вечере» и ведет комичный диалог с Иисусом Христом (вскоре туда же приходит и Леонардо да Винчи, предлагающий свои услуги по созданию группового портрета). К тому же фильм оказался непомерно затянутым и выдохся уже на первой своей трети. Американский Робин Гуд с английским акцентом После «Истории мира» Брукс довольно долго ничего не ставил как режиссер, правда, как исполнительный продюсер участвовал в съемках кроненберговской «Мухи» (1986). Другая бесспорная удача Бруксапродюсера — «Человек-слон» Дэвида Линча (1980), в стилистике которого заметны явные признаки влияния все того же «Молодого Франкенштейна». Успех «Космических яиц», похоже, не прибавил 61-летнему режиссеру куража и желания усаживаться в режиссерское кресло. Он почивал на лаврах целых четыре года и лишь в 1991 году снял социальную комедию «Жизнь — дерьмо», которая ни к фантастике, ни к пародии отношения не имеет. Однако двумя годами позже на экраны вышел «Робин Гуд: мужчины в трико», где Брукс рискнул выступить во всех доступных ему кинематографических амплуа — сценариста, режиссера, продюсера, актера, автора музыки и текста песен. Об этом фильме стоит поговорить немного подробнее, ибо, на мой взгляд, здесь Брукс не только превзошел уровень своей весьма успешной «саги о космобольцах», но и посостязался со свежим голливудским хитом, ставшим предметом его новой пародии.