Это было так, как будто мы уже долгие годы могли говорить друг с другом

Только одно казалось мне странным: его морда при разговоре оставалась неподвижной. — Мы, собаки, умели общаться гораздо совершеннее, чем люди. Если мы хотели что-то сообщить, то посылали свою мысль прямо в мозг другой собаки, — заметил Мани. — Поэтому я знаю, о чем ты думаешь. Теперь я по-настоящему испугалась. — Ты хочешь сказать, что прочитал вал мои мысли: — Конечно, я знаю, о чем ты думаешь. Если два живых суще- ства по-настоящему близки, то они могут читать почти все мысли друг друга. И поэтому я знаю, что ты очень расстраиваешься из-за того, что у твоих родителей трудности с деньгами. И еще я вижу, что ты начинаешь повторять их ошибки. Еще в детстве определяется, сможет ли человек правильно обращаться со своими деньгами. Вооб- ще-то я не должен с тобой разговаривать. Если об этой моей особен- ности узнают ученые, то они запрут меня в клетку и начнут ставить на мне разные опыты. Поэтому я до сих пор никому не рассказывал о моей способности. Но ты спасла мою жизнь, рискуя своей, и для тебя я делаю исключение. Однако это должно оставаться нашей тайной. Никто ничего не должен знать. Мне хотелось задать Мани множество вопросов: откуда он при- шел, как выглядел его прежний владелец, кто его ранил... Но он пре- рвал меня: — То, что мы можем говорить друг с другом, это большая удача. Потом ты лучше поймешь это. А теперь мы не должны терять вре- мени на вопросы. Я не хочу сильно рисковать и потому предлагаю поговорить только на одну тему: о деньгах. “Но ведь есть некоторые темы, которые интересуют меня куда больше”, — думала я. Да и мама часто говорила, что деньги — не самое важное в жизни. — Я тоже думаю, что деньги не самое важное в жизни. Но день- 16 ги становятся невероятно важными, если их все время не хватает. Вспомни, как мы оба тонули в реке. Мы должны были выбраться из воды. Все остальное было неважно.