Интервью в рамках подготовки книги «История опыта» с семьями, прошедшими обучение по программе «Территория радости» в АНО «Родительский центр «Подсолнух»
Хотелось бы начать вот с чего — когда вы поняли, что вам с вашим ребенком нужна помощь?
После того как я взяла Настю, прошел год — и мы обратились в «Подсолнух». До этого тоже были шаги предприняты. Я проходила школу приемных родителей в другой подготавливающей организации — «Родительский мост», и там психолог, которая нас вела, продолжала курировать. Было принято, что с проблемами мы можем обращаться к этому психологу. Она нам посоветовала обратиться в «Подсолнух», потому что там набирается группа.
Нужно сказать, что этому предшествовало. Когда я взяла Настю, ей было восемь лет. Взяла издалека, из Читинской области. Там такой маленький городок — считается самый солнечный город России. И попала она сюда. Конечно, для нее это было шоком, для меня было шоком, потому что у меня своих детей нет — это был такой первый опыт. Конечно,началась адаптация, как это обычно бывает. Начались большие проблемы, потому что к школе она была практически не готова. Буквально летом мы приехали, а в сентябре надо было уже идти в школу. Начались большие проблемы с учебой, и, что главное для меня было, — воровство. Она воровала у всех — у одноклассников, у меня, в магазинах, везде… Это началось внезапно, и просто был какой-то шквал. Постоянно в школу меня вызывали, я пыталась что-то возместить, какие-то вещи найти похожие, потому что, например, девочке подарили подарок на день рождения, Настя его украла, куда-то засунула, и теперь найти мы его не можем. Я пыталась то же самое найти, чтобы этой девочке отдать. В общем, постоянно такое. Это меня, конечно, ужасно изматывало, потому что я работаю и еще все это на мне. Я чувствовала просто, что начинаю себя не контролировать, начинаю срываться на ней. Вроде в нормальном состоянии понимаю, что так и должно быть, нас к этому готовили, но когда практически с этим сталкиваешься изо дня в день… То она украдет велосипед, то какие-то маникюрные ножницы, то еще что-то. И вот каждый человек приходит и начинает выливать на меня все эти вещи негативные. Короче говоря, в этот момент нам посчастливилось, и мы попали в «Подсолнух».
Вам это какая-то социальная служба посоветовала?
Нет, посоветовала вот этот психолог. Социальная служба — нет. Я им все это говорила, они просто фиксировали. В основном это так было. Хорошо хоть не мешали совершенно, потому что, когда человек в таком состоянии, к нему с какими-то проверками бесконечными — очень проблематично.
Поэтому мы сюда попали, и буквально через два-три месяца начались подвижки. Практически через полгода Настя перестала воровать. Для меня это было самое главное.
Как вы считаете с чем это было связано в первую очередь?
Во-первых,она увидела, что здесь такие же дети, что она не одна. Потому что ребенок, когда оказывается в школе, видит, что отличается. Она осознавала, что по развитию своему гораздо ниже других… Обычно дети к первому классу умеют читать и писать или хотя бы буквы знают. А она не умела вообще ничего, а ей было уже восемь лет. То есть она чувствовала себя абсолютным изгоем. Сидела на уроке под партой. Учительница в шоке совершенно была, говорила: «Что делать, я не знаю». Я тоже не знаю.
Настя уходила просто в туалет на целый урок, а когда возвращалась и ее спрашивали: «Где ж ты была?» — она говорила: «В туалете очередь». То есть вот так вот.
Находчивая.
Это да. В общем, со школой я не скажу что мы решили все проблемы, просто я уже ко всему этому стала по-другому относиться. А то, что прекратилось воровство, — это действительно для меня стало таким облегчением. Это просто чудо. В тот момент, когда мы пришли, я вообще чувствовала, что, скорее всего, не справлюсь. Я считала, сколько еще лет до 18 продержаться. Я понимала, что при таком раскладе, при таком напряге это вряд ли осуществимо.
Получается, что какой-то спазм просто снялся?
Ну да. Я стала после этих занятий гораздо спокойнее и стала по-другому к этому относиться. И объективно состояние улучшилось, потому что Настя стала совершенно по-другому себя вести. И между нами отношения наладились. Какая-то теплота появилась. И я успокоилась: поняла, что все осуществимо.
Вопрос к специалисту: Что в ситуации типично, а что нет?
— Елена Петрусенко, психолог Родительского центра «Подсолнух»
Мне кажется важным в истории Галины и Насти рассказать и о том, что период адаптации не наступал, потому что ребенок проживал сначала шок адаптации — шок от того, что условия жизни очень сильно отличаются. Ребенку необходимо было привыкнуть к большому количеству людей, к большому количеству стимулов, каких-то ярких акцентов. И его спокойствие было бы в том, чтобы какое-то время сидеть в комнате и учился из нее выходить, но мы находимся в социуме, который транслирует нам, что ребенок должен посещать школу, посещать кружки, он должен к определенному возрасту освоить определенные социальные нормативы, бытовые привычки.
Для того чтобы все успеть, нужно все делать параллельно — и адаптацию, и реабилитацию — это все не под силу родителю, когда он находится в своей системе координат. Родителю нужно иметь собственный ресурс для того, чтобы выйти. Галина такой человек — интересующийся, открытый, она социализирована и у нее есть потребность в поиске.
Были у вас до прихода сюда какие-то ожидания, связанные с тем как здесь все будет происходить? Как они оправдались или не оправдались? Или вообще вы не знали чего ждать особо?
Примерно я знала, чего ожидать, поскольку готовилась в школе приемных родителей.
Тренинговые занятия были примерно в таком ключе, как и здесь сейчас, поэтому я приблизительно представляла, что будет. В этом смысле я была готова к тому, что мы здесь делаем. Другое дело, к форме я была готова, а содержание было совершенно новое, совершенно другой подход. Не надо пытаться сделать ребенка как все, а нужно научить его жить с тем, какой он есть, — вот основная задача.
Вопрос к специалисту: Что в истории семьи интересного?
— Елена Петрусенко, психолог Родительского центра «Подсолнух»
Иногда кризис бывает оттого, что в семье происходит острый конфликт, непонимание, противоположность каких-то позиций, побеги, рискованное, агрессивное поведение… Аздесь кризис связан с растерянностью, недоумением — что делать дальше, если ты делаешь, а это все «не туда»?
Пожалуй, такая очевидная мысль...
Вы знаете, когда я в школе пыталась нанять репетиторов и все говорили: «Я вижу, что ребенок сообразительный, умный, сейчас мы всю эту программу нагоним — что там, первый класс». И вот ты упираешься и понимаешь, что обучение никуда не движется. Поэтому, может, все и очевидно, но когда ты видишь нормального, совершенно адекватного ребенка — думаешь, ну, чуть-чуть он в детстве недобрал, книжек не читал, не занимались с ним — это все мы сейчас легко компенсируем. Раз — и окажемся на уровне других детей, а потом ты понимаешь, что нет-нет-нет, не получается. Начинаешь уже, конечно, психовать, думать — может, это я что-то не то делаю.
Она прямо не хотела наверстывать?
Она прямо вообще не хотела учиться. Она и сейчас в общем-то не хочет, но поскольку я научилась с ней взаимодействовать и как-то мы с ней договариваемся, то теперь получается, что она учится. Если бы я ее бросила сейчас в плане учебы, то она бы скатилась, конечно, но мы какой-то уровень поддерживаем. Она соглашается делать уроки под моим руководством. Обычный ребенок в первом или во втором классе начинает сам учить уроки,учеба — это их дело, а у нас до сих пор учеба — это моя проблема. Если я не скажу, то ничего и не будет.
Просто не похоже, чтобы ей тяжело давалось
Внешне, конечно, не похоже. В плане учебы — это все на мне. Попытаюсь в следующем году добиться того, чтобы она сама позанималась, показала мне, на что она способна. Я не очень в это верю, но тем не менее все-таки хочу попробовать.
А чем Настя увлекается?
Вы знаете, она не увлекается ничем, к чему надо прикладывать усилия.
Как и многие дети ))
Все-таки не скажите. Когда я ее только взяла, мы попали в хор Дворца пионеров, но руководитель сказал: «Заберите девочку. Очень жаль, потому что и голос есть, и слух есть, и все при ней, но она, к сожалению, абсолютно недисциплинированная. Мало того что сама ничего не делает, так еще и других отвлекает». В театральную студию тоже попытались ходить, но это же надо учить текст — и все, на этом закончилось. Спортом и танцами занималась. Задатки есть ко всему, но...
То есть, попробовала она много всего?
Да-да. Спортом занималась. Вот последний год она ходит на волейбол — это меня радует, хоть какая-то стабильность. Она сама это выбрала и стала заниматься. Прогресс у нас есть. До этого я на все это забила и решила, что я не буду пытаться ничем ее увлечь, потому что чего только не придумывала.
Расскажите, как строится работа? Вы приезжаете сюда с Настей — и что происходит?
ВВ 2016 году мы начали, тогда была группа, несколько семей,и мы ходили каждое воскресенье. Раз в неделю в течение года. Иногда занятия совместные, но чаще всего отдельно родители, отдельно дети. Иногда в процессе объединяемся, чуть-чуть совместных действий происходит, потом обратно расходимся. Занятие — это какая-то теория, а потом практический тренинг. Под руководством Лены Сухоруковой пытаемся научиться чему-то, реализовать то, что она предлагает.
Вы обмениваетесь впечатлениями после занятий с другими родителями, с Настей?
Насте очень нравится здесь. Она всегда с удовольствием сюда идет, что меня очень радует. Она меня даже подталкивает. Особенно первый год, все воскресенье, бежим в “Подсолнух”. Потом уже реже стали занятия на второй год мы уже ходили раз в месяц, все равно она все это запоминала и это было очень важно ребенку. Да и сейчас, собственно, она ходит с большим удовольствием. Бывает, что пропускаем и она переживает.
Обычно, когда мы потом едем в машине домой она мне рассказывает что там у них было.
Вопрос к специалисту: О чем важно рассказать?
— Елена Петрусенко, психолог Родительского центра «Подсолнух»
Все специалисты и окружающие ребенка люди, которые находятся в системе заботы и воспитания ребенка — учителя, педагоги, дефектологи, неврологи, психологи, социальные педагоги, служба опеки, — должны понимать, что адаптация — это непростой путь. Родитель — это человек, который профессионально занят ребенком, он не просто привез его с секции, закинул в комнату, и он сидит там. Необходимо понимать, что это труд — донести до ребенка в понятной ему форме, что важно кушать, что он должен носочки отнести в стиральную машину, что нужно помогать и т. д.
Кризис наступает тогда, когда родитель смотрит и понимает, что он больше не может, потому что опыт родителя отличается от опыта ребенка: ты так не переживаешь, ты так никогда не чувствовал, ты так никогда сам не жил. И эта глубина поражения ребенка очень сильно поражает взрослого. И тут важно реально находиться в ресурсе, не оставаться одним.
А у вас были какие-то инсайты, что увидели по-новому?
На начальном этапе, можно сказать, у меня поменялся взгляд на родительство. До этого я, скажем так, критически относилась к приемным семьям, которые берут по несколько детей и делают это своим «делом жизни». Сейчас я считаю наоборот, что это для ребенка хорошо, когда мама не работающая. Хотя, может это потому, что я работаю и мне кажется, что я чего-то недодаю.
И, конечно, много дало общение с другими семьями — единомышленниками и «товарищами по несчастью». Потому что каждый приходит и рассказывает о своем. Обычно у нас занятия начинаются с того, что все делятся тем, что происходило за период, пока мы не виделись. Слышишь, что ты не один, что эти сложности у всех.
Сколько Насте лет?
Четырнадцать исполнилось два дня назад
Вы, получается, уже профессиональный родитель с большим бэграундом обучения.
Действительно, я иногда как подумаю, что могла всего этого не знать... Могу сказать, что мы обязаны «Подсолнуху» тем, что сохранились как семья.
Что бы вы посоветовали родителям, которые еще не знакомы с методами Родительского центра «Подсолнух?
Я бы сказала, что надо обращаться за помощью. Иногда ситуация кажется абсолютно безвыходной, но достаточно бывает посмотреть на нее под другим углом. Достаточно, чтобы твою голову повернули в нужную сторону и то, что казалось таким безвыходным, необратимым оказывается преодолимым и даже не очень сложным.
Поэтому я бы, конечно, всем посоветовала не тянуть до последнего. Пока ты еще сохраняешь силы, энергию и позитив — это дается проще.
Чем больше общаемся с родителями и специалистами «Подсолнуха» тем больше обращаем внимание, что нас нигде не учат быть семьей. Раньше была какая-то общинная жизнь и можно было учиться вприглядку, а сейчас все очень разобщено. Получается, что мы учимся на примерах каких-то сериалов. Учимся быть семьей через телевизор. То чему учат здесь, в «Подсолнухе» — это хорошая опора. Тебя учат быть внимательным, учат правильно воспринимать то, что ты видишь. По большому счету, тут каждому бы поучиться.
Конечно, просто кровной семье это будет даваться легче. Потому что вопрос в привязанности. Ты для ребенка такой же, как прохожий, который мимо идет. Для него отойти от тебя, взять его за руку и идти с ним, если бы тот захотел — легко. Даже не оглянется. Поэтому, воздействовать на этого ребенка ты можешь только применяя какие-то методы, чтобы создавать с ним семью и формировать привязанность.
Как воспринимается то, что программа такая длинная — три года?
Наоборот, всем под конец уже тяжело расставаться. Три года — они пролетают быстро. Плюс у нас получилось, что когда мы заканчивали обучение в программе начался ковид и мы по скайпу завершали занятия. Потом мы узнали, что есть встречи «Открытая среда» и с огромным удовольствием ходим, потому что просто тянет.
Хочется чтобы люди, которые приобрели такой опыт дали совет будущим родителям, которые придут в центр?
Мне кажется, главный совет, который нужно дать — это прийти сюда. Я поняла для себя, что здесь люди совершенно не равнодушные. У нас в стране — если лечишься от болезни — надо стать практически врачом, хочешь сделать хороший ремонт — изучай стройматериалы. А здесь очень сложно что-то изучить, потому что такого опыта нет. Никаких учебников не написано. Здесь люди, которым можно просто доверять. Я советую прийти и довериться.