подходить близко?— Нет. Туда можно пойти. Но мы делаем это редко. Все, что находитсяпо ту сторону колеса обозрения, принадлежит

подходить близко? — Нет. Туда можно пойти. Но мы делаем это редко. Все, что находится по ту сторону колеса обозрения, принадлежит троллям. Они тебе ничего не сделают, — поспешно добавила она, — но там темно и страшно. Мы избегаем их территории, как и они редко заходят на нашу половину. — Тролли? — пролепетал Юлиан. — Здесь? — Но их мир тоже был разрушен, — ответила Алиса. — Им тоже некуда было бежать. И они нас не трогают, пока мы не трогаем их. Тут всем хватит места. Они дошли до стеклянного лабиринта, и вдруг открылась дверь и появился Рогер в сопровождении целой орды смеющихся шумных детей. Эта картина повергла Юлиана в шок. Он знал, откуда они пришли, но это никак не походило на группу перепуганных подростков, которые только что едва спаслись из Армагеддона, эта веселая толпа, напоминающая школьников во время экскурсии. Поток детей и подростков, выходящих из дверей стеклянного лабиринта, казался нескончаемым. Потом показались и взрослые. Сперва немного: мужчина в старомодном костюме, толстая женщина, которая вела за руку еще более толстого ребенка, а тот, в свою очередь, вел на поводке еще более толстую собачку; хозяин павильона в кепке и с шелковым цветком в петлице. Вскоре их стало больше, а дети среди них попадались все реже. А потом Юлиан увидел мадам Футуру. На ней было все то же дорожное платье, а в руке она держала сумку, куда в спешке побросала свой скарб, чтобы убежать от беды. Но это ей не удалось. Так же как и всем остальным, вышедшим из лабиринта до и после нее. Ибо в этом состояла ужасная правда, наихудшая часть проклятия, которое навлек на них его отец своим злодеянием: веселые дети, сопровождавшие Рогера, были, видимо, те самые, о которых говорила Алиса, — заблудшие и безродные, нашедшие сюда дорогу сами или с помощью отца Юлиана. Но те, которые выходили теперь — публика, владельцы аттракционов, артисты, фокусники, дети, мужчины, женщины, — все это были мертвые, невинные жертвы катастрофы, чьи души были обречены на вечную, не ведающую покоя жизнь, пойманные в этот заколдованный круг бесконечного повторения, который не остановится уже никогда. — Нет! — прошептал он. — Это... — ...не так плохо, как ты думаешь, — сказал Рогер. — Они не несчастны и чувствуют себя здесь так же хорошо, как и мы. Ты только