взгляни!И действительно, мужчины и женщины, смеясь, расходились по всейтерритории ярмарки. Всюду стали подниматься жалюзи, зажиг

взгляни! И действительно, мужчины и женщины, смеясь, расходились по всей территории ярмарки. Всюду стали подниматься жалюзи, зажигались свечи и раскрывались двери павильонов. Ярмарка проснулась, зашумела, запестрела огнями и красками. И только другая часть позади колеса обозрения продолжала оставаться темной и мрачной. Но Юлиан знал, что и она наполнена жизнью, пусть даже и внушающей страх. Зрелище было абсурдное. Беспечная радость на лицах людей казалась ему наказанием, к тому же подлым. Они не сознавали, что обречены на вечное проклятие! Это был вовсе не рай, о котором рассказывал ему Рогер. Это было чистилище! — Ты все поймешь, когда побудешь здесь, — сказал Рогер. — Ведь неизвестное всегда страшит нас, понимаешь? Потом ты даже полюбишь это место. — Так же как и вы? —почти выкрикнул Юлиан. — Так сильно, что мне уже никогда не захочется уйти, да? — Он сбросил руку Рогера со своего плеча. — Если это так, то я не понимаю, на кой черт вам сдался тот осколок?! Рогер начал отвечать, но Юлиан не стал слушать, а развернулся и широкими шагами пошел прочь, в темноту. Но гнева и боли ему хватило ненадолго. Он уже не мог противостоять очарованию этого места. То была темная, зловещая тяга, но ужас и очарование, видимо, в чем-то родственные чувства, потому что, не забывая, почему все эти люди очутились здесь, Юлиан в первую же ночь присоединился к их веселью. А через неделю — приблизительно тогда он перестал считать дни; да и зачем календарь, если один день неотличим от другого и конца этому не будет никогда? —он уже не помнил, что был когда-то несчастлив. Он часто беседовал об этом с Алисой и вскоре стал разделять ее мнение, что больше у них нет шансов как-то изменить положение. Недели миновали, месяцы или годы? Юлиан не знал, да это и не играло никакой роли. Все было именно так, как ему предсказывал Рогер: на этом месте он был счастлив и мог быть тем, чем хотел. Правда, совсем иначе, чем он когда-то по-детски воображал себе: как он вступает в кровавые битвы с бандами разбойников и черными рыцарями, побеждает драконов и спасает от смертельной опасности прекрасных принцесс. То, что он испытывал здесь, было похоже на вечную воскресную прогулку. Он никогда не уставал. Ему не нужно было есть и пить, разве что иногда хотелось полакомиться сахарной ватой или закусить жареной