вы, совершенно иной природы. Но он бывает открыт очень недолго. Еслимы будем стоять тут и болтать, то вы получите возможность по

вы, совершенно иной природы. Но он бывает открыт очень недолго. Если мы будем стоять тут и болтать, то вы получите возможность помочь вашей бабушке менять пеленки вашему собственному отцу — если он, конечно, уже успел родиться. Юлиан припомнил подслушанный разговор между Гордоном и отцом. Как же там было? Его отец боялся повстречать себя самого? Но как же это вообще было возможно? Юлиан не сразу сообразил, что во всем этом кроется какая-то ошибка. Если отец опасался встретить себя самого, то ему уже... Больше ста лет? — Но этого не может быть! — прошептал он. Гордон взглянул на Юлиана и нахмурил лоб. Он заметно нервничал. Через пять минут они дошли до колеса обозрения. Гордон купил три билета, провел их мимо контролера и указал на подвесную кабинку, но сам не собирался садиться. — Что мы должны сделать? — спросил Рефельс. — Ну, там произнести какую-нибудь магическую формулу, заклинание или, может быть, стоять на одной ноге? — Оставьте ваши глупые шуточки при себе, — рассердился Гордон. — Вам ничего не нужно делать. Время — очень сложная и чувствительная материя. Она хорошо умеет защищать себя. Вы оба не принадлежите этому времени и сами собой будете возвращены туда, откуда сюда попали. — А как же вы? — подозрительно спросил Рефельс— Почему же вас оно... не отторгнет? Гордон сделал нетерпеливый жест: — Садитесь же наконец! Гордон пристегнул цепь и отступил, колесо повернулось на некоторый угол и вновь остановилось, чтобы смогли сесть следующие пассажиры. Он хоть и обещал дождаться их отправления, но, видимо, счел свое обещание уже исполненным, махнул им рукой и скорым шагом удалился. — Хоть плачь! — сказал Рефельс— Такая история, и о ней нельзя написать! Юлиан смотрел, как Гордон удаляется, смешавшись с толпой. Колесо обозрения повернулось еще на некоторый угол и снова остановилось. Их кабинка зависла на высоте метра в три от земли. Высоко, но не слишком. Юлиан встал. — Эй! — насторожился Рефельс— Ты чего? — Я остаюсь, — решительно заявил Юлиан и ступил на край кабинки. — Ты с ума сошел! — воскликнул Рефельс. — Нисколько. Мое место здесь. С отцом. Твое — нет. Ты возвращайся