После Великой Октябрьской социалистической революции 1917-го «красной заразе», как выражались противники коммунистических идей, потребовался всего год, чтобы вслед за Россией охватить и ее главную противницу в Первой мировой войне. В ноябре 1918-го кайзер Вильгельм II отрекся от власти и в Германии победил парламентаризм – была создана т. н. Веймарская республика с многопартийной системой. Последняя не замедлила сыграть злую шутку с молодой демократией: если умеренные левые предпочитали придерживаться соответствующих, то есть, демократических принципов, то радикалы во главе с «Союзом Спартака» хотели, чтобы все было, как у русских собратьев-большевиков.
Так что, ничуть не удивительно, что лидеры созданной 1 января 1919 года еще более радикально настроенной германской компартии Карл Либкнехт и Роза Люксембург бросили в массы хорошо уже известный в Европе лозунг «Вся власть Советам!» Поводом к вооруженному восстанию в столице стало смещение с подачи стоявшей тогда у власти в стране Социал-демократической партии Германии главы берлинской полиции, назначенного на этот пост Советом рабочих и солдатских депутатов сразу после революции. В городе начались уличные бои.
Подавлять мятеж согласно занимаемой должности предстояло главе республиканского минобороны Густаву Носке. Однако, как в той поговорке, сапожник был без сапог – точнее, с учетом изначальной профессии рейхсверминистра, корзинщик оказался без корзин. Войск (во всяком случае, боеспособных) в его распоряжении не наличествовало от слова «совсем». Поэтому леваку пришлось идти на поклон к правым из добровольческого корпуса. Ибо только фрайкоровцы были способны оказать вооруженное сопротивление вконец распоясавшимся комми. Офицеры-националисты эсдепегешников вообще-то на дух не переносили. Но победы коммунистов попросту боялись, поэтому согласились помочь. Отряды Freikorps вошли в Берлин и в течение недели подавили красный путч. Захваченных на одной из конспиративных квартир Люксембург и Либкнехт без лишних проволочек попросту убили.
Но если в столице коммунисты потерпели поражение, то в Восточной Пруссии они еще держались. Кёнигсбергский Совет рабочих и солдатских депутатов образовался в ночь с 9 на 10 ноября 1918 года, буквально накануне капитуляции Германии. Вскоре была сформирована Народная морская дивизия: как и в России, германские моряки (на титульной фотографии) являлись главной военной опорой революции. Противостоять им было попросту некому, ибо почти все остальные германские регулярные войска находились за пределами страны. Окончательную власть над провинцией коммунисты получили 10 января 1919-го, когда, прослышав о берлинских событиях, возглавляемые разорившимся мелким торговцем музыкальными инструментами Шёппером ворвались в Кёнигсбергский замок и провозгласили «начало новой эры».
Впрочем, этой декларацией, по большому счету, все и ограничилось. Отнюдь не торопясь брать в свои руки бразды правления, члены Совета устроили в замке эдакое подобие московского Кремля, обосновавшись в древних помещениях со своими женами и подругами. Причем фрау Шёппер на правах «первой леди» заняла апартаменты, в которых некогда останавливалась германская императрица и королева Пруссии Августа Виктория Фредерика Луиза Феодора Дженни. Вот только ее роскошное ложе показалось супруге лавочника слишком жестким, и она заставила матросов вытащить во всех отношениях устаревшую кровать во двор, заменив нормальной койкой с новеньким пружинным матрацем.
В остальном жизнь в Кёнигсберге текла спокойно. Некий херр Эрдманн – до недавнего времени городской казначей - исполнял обязанности бургомистра, коммунальным хозяйством продолжали заведовать еще кайзеровские чиновники, полицейские тоже никуда не делись. Так что везде поддерживался образцовый preußische Ordnung. Если и поискать революционных бунтарей, то за этим нужно было отправляться в Пиллау (современный Балтийск), где верховодил бывший солдат ландвера Константин Давид.
«Сначала он встретил сопротивление со стороны коменданта, полковника фон Раумера, но собравшийся в казарменном дворе гарнизон заявил о своей готовности поддержать Давида, - писал об этом ополченце восточно-прусский краевед Оскар Шлихт. - Вскоре над пехотной казармой был водружен красный флаг».
Правда, Давиц не очень ладил с главой городского Совета солдатских депутатов геноссе Петрушински, поскольку тот настаивал на том, чтобы поскорее распустить по домам всех оказавшихся не у дел фронтовиков и тыловиков заодно. Один черт вместо несения службы они шлялись по улицам рука об руку с русскими военнопленными, продолжая усиленно праздновать наступление мира. Эти бесконечные торжества пошли на спад только после того как на восток отбыл последний эшелон с освобожденными россиянами.
Между тем, боевые действия продолжались не так уж далеко – в Латвии, где отрядам РККА противостояла сформированная немцами пограничная стража «Север». И многие далекие от идей интернационализма пруссаки всерьез опасались возможного прорыва «красных» и их объединения со здешними единомышленниками из Народной морской дивизии. Тогда своей Великой (январской, майской, октябрьской – не важно) социалистической революции было бы уж точно не миновать. Дошло до того, что обеспокоенные кёнигсбержцы 12 января собрались на митинг, дабы провозгласить создание волонтерских батальонов для защиты фатерлянда. Эта инициатива очень не понравилась сухопутным морякам, которые разогнали толпу выстрелами – судя по двум убитым бюргерам, производившимися не только в воздух.
Впрочем, призрак коммунистической угрозы на прусских границах вскоре растаял: в России началось масштабное наступление армии Колчака, и большевикам пришлось срочно перебрасывать свои войска из Прибалтики на Урал и Волгу. Командующий кёнигсбергским гарнизоном полковник Хан и обер-президент Восточной Пруссии Август Винниг (из тех же социал-демократов) сочли это отличной возможностью для того, чтобы, наконец, расправиться с местными смутьянами. Вот только с помощью кого? Фронтовые части по-прежнему обретались по другую сторону границы, и на родину не спешили. Солдаты требовали предварительно выплатить им образовавшиеся долги по денежному довольствию и продпайкам.
На ряде леворадикальных ресурсов в интернете циркулирует версия, согласно которой, прусские контрреволюционеры срочно отправили в приграничный Тильзит (теперь - Советск) два железнодорожных состава, набитых продуктами. А чтобы их пропустили через границу (вывоз чего-либо съедобного из голодающей Германии был строжайше запрещен), офицер «для поручений» начальника штаба командования погранстражи «Север» Винценц Мюллер отвез таможенникам чемодан, набитый наличными. Насытившиеся вояки соизволили вернуться и помогли задавить революцию.
Что ж, эпизод со взяткой и в самом деле фигурирует в мемуарах Мюллера, позднее дослужившегося до звания генерал-лейтенанта вермахта. Вот только автор относит его к поздней осени 1919 года.
«Если мне память не изменяет, там было 100 тысяч марок в тогдашней валюте, - откровенничает бывший обер-лейтенант Мюллер. - В декабре последние «балтийцы» перешли восточно-прусскую границу».
Ветеранов распределили на постой по помещичьим имениям в Померании и Мекленбурге. Позднее многие из этих вояк присоединились к фрайкору и участвовали в Капповском путче. Но не о них сейчас речь, а о том, что к моменту возвращения регулярных германских войск в Восточную Пруссию здешние Советы давно уже ликвидировали. И все было сделано гораздо проще и эффективнее.
Как вспоминает все тот же Мюллер, в начале марта в штаб «Севера», располагавшийся в городке Бартенштейн (сегодня - польский Бартошице), поступило приказание выделить молодых офицеров для операции против Народной морской дивизии в Кёнигсберге. Надо сказать, та успела изрядно потерять как в численности, так и в боеспособности. Однако чтобы справиться даже с ослабленным тактическим соединением, требовались люди, профессионально подготовленные, а главное – готовые воевать не за пайку, а руководствуясь более высокими идеалами.
«По моей просьбе меня послали в один из фортов крепости в северо-западной части города, которым командовал полковник фон Лукк, - пишет Миллер. - Там я нашел боевую группу численностью 200 человек, причем офицеры составляли треть группы. На рассвете 3 марта началось концентрированное наступление на город. Мы двигались беспрепятственно через большое дачное предместье Марауненхоф (северная часть города, теперь – район улицы Тельмана в Калининграде – ХП) и кварталы, в которых рабочие не жили. Войскам же, входившим в город с юга и юго-востока, пришлось вести серьезные, хотя и короткие бои. До полудня остатки Народной морской дивизии прекратили сопротивление».
Спорадические боестолкновения продолжались еще трое суток, пока 6 марта не был взят Кёнигсбергский замок. Еще примерно час после этого продержались красногвардейцы, блокированные в казарме «Кронпринц», но и они после артобстрела сложили оружие, сдавшись на милость победителей.
Через пару дней добровольческий батальон под командованием лейтенанта Дитриха фон Заукена предпринял неожиданный налет на Пиллау, вынудив тамошних коммунистов спешно бежать из города.
На данном этапе истории с советской властью в Восточной Пруссии было покончено.