Баба Маша на скамейке увидела черную сумку. Слегка приоткрытую. Утром вышла посидеть на скамейке – воздухом подышать. Глядь – на земле – под окнами квартиры Петровых сумка стоит. Очень подозрительная, какая-то ненадежная.
Баба Маша села на скамейку и начала наблюдать. Должен же кто-то подойти. Не могла же она сама сюда прийти.
Дело-то в том, что двор у них автономный. Полузакрытый. Через него нельзя выехать на улицу. Потому что место тупиковое. Поэтому пешие маршруты в магазин или в поликлинику не проложены. Чужие не ходят.
Алкаши или веселая молодежь могут заглянуть только теоретически. Им здесь делать нечего – нет поблизости продуктового магазина.
Есть над чем задуматься. Тридцать минут одинокая сумка стоит под окнами квартиры Петровых. С чего бы это?
Дом небольшой, всего четыре этажа. Все друг друга сто лет знают. Никто сумку просто так не оставит. Очень странно.
Из второго подъезда вышла молодая мать с коляской. Идет мимо окон квартиры Петровых и ничего не замечает. Баба Маша подошла и про сумку сказала. Посоветовала – подальше держаться. Неизвестно, что в ней.
Молодая мама легкомысленно головой кивнула и на улицу повернула.
А сумка стоит и стоит. И никто за ней не приходит.
Так странно: о чем бы ни думал, все равно голова к сумке возвращается. И глаза сами на нее смотрят. Отвлечься никак нельзя.
Вот для чего в метро все вещи просвечивают? Там же не дураки. И начальство просто так делать это не будет. Зачем? Понятно – зачем.
А тут сумка уже сорок минут торчит под окнами квартиры Петровых. Кстати, надо бы их предупредить.
Баба Маша зашла в подъезд, позвонила в дверь и про сумку рассказала. Оказывается, что у них никто ничего не видел. Люди вроде по двору не ходили. Никого не было.
Выглянули из окна – сумка стоит. Причем подозрительная. Какая-то странная. Черная, потертая, немного открыта. Очень странно.
Баба Маша снова заступила на свой пост. А сама Петрова – глава семейства - тоже иногда из окна выглядывала: на месте ли проклятая сумка?
Душа начала болеть. Страх пополз по позвоночнику у Петровой. Тревога появилась. Что за сумка? Почему под окнами? И с утра! Может, ее ночью принесли и оставили? Специально!
Походила-походила и вынесла из этой комнаты сумку с документами. На всякий случай. Походила еще, достала из верхнего ящика пятьсот долларов заначки. Мало ли? Если что – без копейки останешься.
Дверь в комнату закрыла - очень плотно. И стул поставила, что входить нельзя.
Только вот не сидится. И посуда не моется. И картошка не чистится. Отправилась к соседям наверху – про сумку спрашивать. Но и они ничего не знают. Ничего не видели. Посмотрели со своего второго этажа – да, стоит сумка. Черная, подозрительная. Удивительное дело.
Об опасности предупредили квартиры на третьем и четвертом этажах. Потому что им, в случае чего, несладко придется. Потому что бежать некуда.
Еще через тридцать минут половина дома спустилась во двор. Стоят кругом, к сумке подойти боятся. Во втором подъезде бывший милиционер. Но он, как на грех, уехал на дачу.
Вот – что делать? В полицию звонить? Боязно. Вдруг ничего особенного? На смех поднимут. Самим в сумку заглянуть? Нет уж, увольте! Итак жизнь неспокойная. Все на нервах живут. Никакого покоя. На сумке же не написано, что она безопасная. А вдруг? Сейчас время такое. Мало ли?
А еще в доме одни бабушки. Мужиков почти нет. Да и тех не найти. Кто в субботу с утра дома сидеть будет?
Петрова сказала, что и в троллейбусах написано, нельзя, мол, прикасаться к оставленным вещам. Потому что враги, знаете ли, не дремлют.
Сказала и увидела, как из подъезда вышел ее пятилетний внук. Она инстинктивно протянула к нему руку, чтобы он подошел. А ребенок – неожиданно – к сумке рванул. Причем быстро. Никто и глазом моргнуть не успел. Грузная Петрова – тоже рванула – успела схватить за воротник. Повалила на землю и накрыла своим телом.
Тут из-за угла появились старик и старуха. Они в третьем подъезде живут. У обоих в руках детские лопаточки для песка. В детство, что ли, впали?
Посмотрели с удивлением на всех, особенно на лежащую грузную Петрову. Старик подошел к сумке, взял ее и свернул в трубочку.
Все окружили их, как будто бить собрались. А старик сказал, что у них игрушки под кроватью лежали. Внуки выросли. Куда девать? Вот они со старухой и рассадили их на клумбах – со стороны улицы. Парочку пластмассовых фигурок в землю наполовину закопали – чтобы ветром не унесло. Пусть люди любуются. А сумку выбросить надо. Прохудилась она. Видите – сбоку большая дырка? Не зашивать же ее!