Хвойный лес длился бесконечно. Стволы сосен напоминали частокол, растянувшийся на тысячу верст, этакий безразмерный острог. В одном месте тропа превратилась в аллейку из молодой поросли. Пришлось наклониться, чтобы пройти этот зеленый коридор, не задевая растопыренных колючих веток. Дорожка огибала поваленные засохшие деревья, встречающиеся огромные валуны, покрытые зеленым мхом, возникающие неожиданные промоины оврага. Кондрат шел первым, сжимая рогатину. При каждом шаге сума терла взмокшую спину. — Брат, ну, когда же привал? Я пристала! – хлюпая носом, пожаловалась Зина. Поправила платок, сползший на глаза. – Идем и идем, а отдыхать когда? Кондрат оглянулся. Замыкавший шествие Матвей поставил на землю два баула с вещами: тяжела ноша, а даже не согнулся. Лия прислонилась спиной к высохшему стволу, сестра сгорбилась, оперлась на березовую палку. Похудели, одни носы торчат. Кондрат подошел к жене. Она распахнула длинные ресницы, глаза, как две большие сливы смотрели на него умоляюще. То