Ветер срывал с листьев последние листья.

Ветер срывал с листьев последние листья, и они хрустели у нас под
ногами. Улицы, прилегавшие к Олд-Ривер, опять были перекрыты, туда не
пустят, пока не купишь пахучую кислородную маску — совершенно
бесполезную возле контрольных ворот. Мы неторопливо прошли через
Пэйшенс Мэйдель Бридж, хотя там висело объявление «Идите быстрее» и
уличных артистов не было. Без всякой причины мы с ним вдруг начали
петь дурацкие песни, которые сочиняли на ходу про зубастых рыб в
багровой воде. Поймать одну для кошки — беда! рыба съела мою кошку —
да! — достать для рыбы шкур — научить ее говорить «мур-мур» — ну,
разве это не кошка, чего смеетесь? — Кошкорыба — важная персона.
Когда сошли мы с моста и двинулись по Восточному Арбору, я
увидела двух уличных артистов. Они не работали, а сидели на коврике,
парень и девушка, и жевали чипсы, которые доставали из фунтика,
лежащего на гитаре с тремя порванными струнами.
Несмотря на свою недавнюю готовность встретить прежних знакомых,
я колебалась. Потому что это были Джейсон и Медея.
Однажды, год назад, они уже этим занимались. Идея была такова.
Джейсон пел, причем довольно плохо, а Медея обходила толпу с тарелкой,
если набиралось хоть несколько человек без всякого слуха, а чаще просто
стояла среди прохожих. И между делом залезала в карманы. Наконец, ее на
этом поймали. Оба были несовершеннолетними, но отцу пришлось
заплатить солидный штраф.
— Что случилось? — спросил Сильвер, почувствовав, как я замедлила
шаг.
— Я их знаю и не люблю.
Когда мы заговорили, Джейсон поднял глаза и посмотрел прямо на
меня. На лице было написано изумление. Он легонько пихнул локтем
Медею. Теперь две пары глаз уставились на меня почти с одинаковым
выражением. Обойти их было никак нельзя. Знали ли они про Сильвера?
Про нас с Сильвером? Или нет?
— Привет, Джейн, — сказала Медея.
— Привет, Джейн, — сказал Джейсон.
Я взглянула на них и промедлила с ответом, держась за руку Сильвера
эта сильная рука была мне поддержкой в любой ситуации.
— Привет, — ответила я. И сразу невозмутимо: — Разве мы знакомы?
Джейсон засмеялся.
— По-моему, да.
— По-моему, тоже, — проговорила Медея. — Тебя зовут Джейн, не так
ли?
— Выбеленные волосы тебе весьма идут, — сказал Джейсон. — И
диета пошла на пользу. Мать знает?
Значит, им не сказали, что я ушла из Чез-Стратоса. Или они…
— Хорошо провели вечер? — задала я вежливый вопрос.
— Лохов хватало, — отозвалась Медея.
Джейсон ухмыльнулся. Эта ухмылка относилась не к Сильверу. Вдруг
его губы дрогнули.
Я взглянула на Сильвера. Таким я его еще не видела: лицо, как
металлическая маска, глаза горят, непроницаемые, грозные. Опять
переключение схем.
— Кто этот шикарный дружок-актер? — спросил Джейсон, и его голос
прозвучал далеко не так уверенно, как обычно. — Или просто записной
остряк?
— А мать знает? — повторила Медея. Я не нашлась, что ответить, а
Сильвер сказал им учтиво, но в то же время убийственным тоном:
— Вы только что уронили кусок чипса в корпус вашей гитары: ни
тому, ни другому это на пользу не пойдет.
— О, спасибо за заботу, — проговорил Джейсон.
— Лично мне не нравится серебряный грим, — сказала Медея. — Это
для какой пьесы? Или вы сейчас без работы? Должно быть, вам приятно
было повстречать Джейн.
— Да, Джейн очень богата, не так ли? — снова заговорил Джейсон.
— Да и мы, конечно, тоже. Но мы не водим дружбы с безработными
актерами.
— Но Джейн такая тряпка, — сказала Медея.
— К счастью для вас, — это уже Джейсон.
Они замолчали, высказав все, что думали по этому поводу.
Мне было наплевать на них, но все же это было ужасно. Я не смотрела
на Сильвера. На запястье я чувствовала жесткий вышитый обшлаг его
рубашки, которую мы купили три дня назад. Нам следовало просто
повернуться и уйти, но Сильвер считал иначе.
Вдруг я увидела, что происходит с Джейсоном и Медеей, и была этим
заворожена. Они корчились, буквально физически корчились, не сводя с
него своих маленьких твердых глаз, скользя ими по нему. Лицо Медеи
страшно пожелтело, а сожженные солнцем глаза Джейсона стали совсем
красными. Я никогда их такими не видела, даже в детстве.