Будущую императрицу Екатерину II звали София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Она принадлежала к обедневшей младшей ветви древнего Ангальтского дома, и, тем не менее, родственные связи были обширны и прочны, доходя до прусского королевского дома.
София выросла весёлым, подвижным, смышленым и упрямым, склонным к самостоятельности ребёнком.
Современники отмечали «ум серьёзный, расчётливый и холодный, а также философское расположение ума» юной Софии, и хотя она не считалась красавицей, отличное сложение, благородная осанка, прекрасная кожа и любезная улыбка делали её весьма привлекательной.
Родители Софии, как и полагается, были озабочены будущим дочери. Мысли об удачном замужестве всё чаще приходили на ум и самой Софии. И вот 1 января 1744 года мать Софии получила письмо от графа Брюммера, воспитателя великого князя Петра Фёдоровича, который приглашал её от имени императрицы Елизаветы Петровны приехать в Россию со старшей дочерью.
Родители не сразу решились на поездку. Можно предположить, что их останавливало то, что София была помолвлена со своим дядей, братом матери, который сделал ей предложение. Но София изъявила твёрдое желание ехать в Россию.
12 января они выехали, а 9 февраля уже прибыли в Москву, где в то время находился двор. Первая встреча с императрицей Елизаветой произвела неизгладимое впечатление на Софию:
«Поистине нельзя было тогда видеть её в первый раз и не поразиться ея красотой и величественной осанкой. Это была женщина высокого роста, хотя очень полная, но нисколько ничуть от этого не терявшая…», – так описывала Елизавету при первой встрече будущая императрица Екатерина II.
В свою очередь, Елизавета тоже была очарована невесткой племянника.
Когда Пётр III и София вступили в брак, ему было 17, а ей – 16. Кроме того, они приходились друг другу троюродными братом и сестрой
Он был по-детски рад приезду родственников. Вскоре София поняла, что её жених – неразвитый, хвастливый, физиологически слабый подросток, не видит в ней девушку, за которой надлежит ухаживать, а относится к ней как к товарищу своих детских игр, которыми он был занят с утра до вечера. Однако мысль о российской короне заставляла её внимательно слушать его, входить во все его проблемы.
На пути к свадьбе Софии предстояло выучиться русскому языку и принять православие. Будущая императрица так усердствовала в изучении языка, что, занимаясь ночью, ходила по комнате босая, заучивая наизусть русские слова, простудилась и опасно заболела. Если русским языком она занималась с удовольствием, то переход в православие для неё оказался связанным с преодолением нравственного барьера. Она много плакала в преддверии своего крещения, но мечты о российском короне поддержали её решение о принятии православия.
После крещения София, а теперь уже Екатерина Алексеевна, окунулась в бесконечный праздник жизни елизаветинского двора с его балами, маскарадами, обедами.
«Я так любила танцевать, что утром с семи часов до девяти я танцевала под предлогом, что беру уроки бальных танцев к Ладэ, который был всеобщим учителем танцев и при дворе, и в городе; потом в четыре часа, после обеда, Ладэ опять возвращался, и я танцевала под предлогом репетиций до шести, а затем я одевалась к маскараду, где снова танцевала часть ночи», – вспоминала Екатерина в своих «Записках».
За год, который отделял обручение от свадьбы, Екатерина многое пережила и начала «врастать» в жизнь страны, в которой решил остаться. Она старалась как можно больше узнать о России, её традициях и истории. Но самое главное, она чётко поняла многое про своего будущего мужа, его отношение к себе и своё отношение к нему.
Пётр перенёс несколько тяжёлых заболеваний за этот год, в том числе оспу. Когда Екатерина увидела его изуродованное оспой лицо, то чуть не выдала своего ужаса. В то же время, его поведение показало ей, «что он покинул бы меня без сожаления; что касается меня, то он был для меня почти безразличен, но небезразлична была для меня русская корона».
21 августа 1745 года в Петербурге состоялась свадьба, к которой готовились так тщательно, что её дважды пришлось переносить. Всем придворным было выдано жалованье на год вперёд, чтобы каждый мог обзавестись экипажем, заказать не менее одного богатого платья, с пожеланием, чтобы они менялись ежедневно на протяжении десятидневных торжеств.
Между Петром Фёдоровичем и Екатериной Алексеевной было всё так плохо, что у них даже не было супружеской близости первые несколько лет брака
Семейная жизнь великокняжеской четы не задалась с самого начала. Это были совершенно разные люди – по интеллекту и уму, темпераменту, воспитанию, характеру, интересам. Современники отмечали, что и в физическом, и в нравственном отношении развитие великого князя сильно отставало от его возраста. Врачи советовали Елизавете повременить со свадьбой, чтобы не навредить здоровью юноши ещё больше. но политические соображения взяли верх: необходимо было подстраховаться в вопросе престолонаследия, получив продолжателя рода от брака Петра Фёдоровича.
Видимо, до начала 1750-х годов между Петром Фёдоровичем и Екатериной Алексеевной не было супружеской близости. Стало быть, не было и наследника, которого так ждала императрица, ради которого и состоялась вся затея.
«Мой любезный супруг решительно не занимался мною, но всё время проводил со своими лакеями, играя в солдаты, экзерцируя их в своей комнате или переменяя мундиры по двадцать раз на день. Я скучала и зевала; мне не с кем было сказать слово; либо же я должна была разыгрывать великую княгиню».
Пётр постоянно рассказывал ей о своих увлечениях фрейлинами, что задевало великую княгиню, она ревновала. Размышляя над этой ситуацией, Екатерина старалась победить своё самолюбие и «изгнать из сердца ревность относительно человека, который не любит меня; но для того, чтобы не ревновать, было одно средство – не любить его. Если бы он желал быть любимым, то относительно меня это вовсе было нетрудно; я от природы была наклонна и привычна к исполнению моих обязанностей, но для этого мне был нужен муж со здравым смыслом, а мой его не имел».
Иногда Пётр вваливался на половину жены, пропавший табаком, псиной и винными парами, будил её, чтобы поболтать о прелестях дам, которые ему нравились
Их совместная жизнь даже чисто в бытовом плане была тяжким испытанием. Читая мемуары Екатерины, мы видим Петра её глазами, с его половины дворца до нас доносится визг истязаемых им собак, пиликанье на скрипке, какой-то шум и грохот. Иногда Пётр вваливался на половину жены, пропахший табаком, псиной и винными парами, будил её, чтобы рассказать ей какую-нибудь скабрезную историю, поболтать о прелестях принцессы Курляндской или любой другой дамы, за которой он в данный момент чисто платонически волочился. Часто он бывал груб, несдержан, капризен и болтлив.
Его любимым занятием на протяжении многих лет была игра в солдатики и куклы, а поскольку его тётка запрещала ему это делать, он играл ночью, в супружеской постели, когда все уходили и оставляли их с женой
Однажды на восьмом году супружества, войдя в кабинет мужа, Екатерина увидела там повешенную крысу. Пётр пояснил, что крыса казнена за уголовное преступление: она съела двух сделанных из крахмала часовых на бастионах его картонной крепости. Своих камердинеров и слуг он учил ружейным приёмам, строевому шагу, да и жену иногда ставил с ружьём на караул возле спальни. По-видимому, это продолжалось до тех пор пока ему не предоставили настоящих солдатиков. В 1755 году Елизавета разрешила ему выписать в Россию небольшой отряд голштинских солдат и офицеров. Великий князь проводил в их обществе многие часы и «только и делал, что занимался с ними военными учениями».
Его развлечения и занятия сильно надоедали Екатерине. Она пишет: «При всей моей решимости угождать ему и быть с ним терпеливою, очень часто – признаю откровенно – его посещения, прогулки, разговоры надоедали мне до чрезвычайности... Когда он уходил, самая скучная книга казалась мне приятным развлечением».
За каждым шагом Екатерины и Петра зорко следили. Такой контроль объясняется несколькими причинами: опасением Елизаветы за свою власть, боязнью нежелательных политических контактов, но главное – заинтересованностью в появлении наследника.
Контроль со стороны императрицы доходил до того, что с супругами в одной комнате спала гофмейстерина М. Крузе, в обязанности которой входило обучение их супружескому поведению в постели
Пётру Фёдоровичу написали инструкцию о том, как вести себя во время церковной службы, Екатерине запрещалось выходить из дворца без личного сопровождения государыни, даже письма к родителям за Екатерину писали в Коллегии иностранных дел, а она только подписывала их.
Наконец-то, через 9 лет после свадьбы, 20 сентября 1754 года у Екатерины родился сын Павел. Вокруг его происхождения ходило много слухов, наиболее распространено мнение, что отцом будущего императора был С.В. Салтыков, камергер двора великого князя. Но внешнее и психо-эмоциаональное сходство Павла и Петра Фёдоровича, повышенный интерес обоих к военной муштре, передавшейся поколениям русских царей, говорит скорее о том, что отцом Павла все же был Пётр.
Рождение наследника ослабило контроль за великокняжеской семьёй и вместе с тем прекратило супружеские отношения Екатерины и Петра. Тем не менее, ни одному из них окончательный разрыв и открытый конфликт были совершенно не нужны. Екатерине – из-за репутации, Петру – из-за помощи супруги в некоторых политических вопросах.
Время от времени супруги как бы заключали молчаливый пакт о ненападении и невмешательстве в дела друг друга
Пётр и Екатерина всё больше отдалялись друг от друга. У каждого появились любовные связи. Наиболее известным фаворитом Екатерины до переворота был Г. Г. Орлов, от которого у неё родился сын А. Г. Бобринский. У Петра в числе любовниц была графиня Елизавета Воронцова, связь с которой продолжалась много лет и на которой он, став императором, хотел жениться, отправив законную супругу в монастырь.
В 1750-х годах Елизавета Петровна начала много и тяжело болеть. Придворные группировки начали строить планы на случай её смерти. Шуваловы намеревались отстранить наследника и его супругу от престола, Бестужев-Рюмин планировал вступление на престол Екатерины в качестве регентши при малолетнем Павле, но к этому моменту Екатерина созрела для того, чтобы самой решить, кто будет править. После смерти Елизаветы на 186 дней императором стал Пётр III. Его непопулярные решения быстро породили новый переворот, во главе которого стала его супруга. А она в свою очередь была любима и народом, и русской дворянской элитой, но самое главное – гвардией.
“Она… пользуется здесь большой любовью и уважением. Её наружность и обращение очень привлекательны. Она обладает познаниями о русском государстве, которое составляет предмет её самого ревностного изучения. Канцлер говорил мне, что ни у кого нет столько твёрдости и решительности”, – писал английский посланник, близкий друг и доверенное лицо Екатерины Ч. Г. Уильямс в 1755 году.
Всё прошло быстро: за два дня Екатерина при поддержке гвардии захватила власть, а мужа заставила укрыться в Кронштадте. После его подписания отречения от престола Петра Фёдоровича доставили в Петергоф, где, передав шпагу дежурному офицеру у входа во дворец, он лишился чувств. Екатерина приняла решение держать Петра в заключении. Его перевезли в Ропшинский дворец, где при невыясненных обстоятельствах он окончил свои дни.
Так закончился брак немецкой принцессы и Петра III, и началось правление великой императрицы Екатерины II.