Г Л А В А 3
Будучи девушкой впечатлительной , да и, к тому же, не слишком богатой на жизненные события (жуткое, леденящее чувство утраты, охватившее ее после известия о падении самолета с родными не в счет) Катерина , ловила себя на том, что ей трудно не смотреть на небезысвестный абонентский ящик, если ей случается, по долгу службы, проходить мимо него. Запах газет, клея и оберточной бумаги начал ассоциироваться у нее с призрачным присутствием фигуры в темном свитере и рукой, неторопливо, по-хозяйски отпирающей ключом маленькую дверцу.
В остальном же все шло по-старому. Вечерами, освободившись от работы по хозяйству и уложив близнецов спать, она включала магнитофон и до поздней ночи лежала с наушниками , наслаждаясь итальянскими мелодиями, давно уже выученными наизусть . Они никогда ей не надоедали, и ее не расстраивало то, что, в отличие от своих сверстников, она безнадежно отстала от моды. Итальянский музыка, как и язык , за годы стали естественной частью ее души. Кате даже приходило в голову, что свою прошлую жизнь – если, конечно, в нее верить! - она проводила где-нибудь под небом Средиземноморского побережья, в тени зеленых виноградников и оливковых рощ. В покоряющем гармонией звучании итальянских слов ей слышались оттенки чего-то пронзительно родного.
По утрам, умываясь, она смотрела на себя в зеркало и видела подтверждение давно подмеченного правила: полусонное и без печати замкнутости ее лицо выглядит очень миловидным. Расчесываясь, также отмечала, что и волосы, если свободно распустить их по плечам и завить на концах, тоже бы ее украсили. Подумав так, она каждый раз заплетала косу и сворачивала ее на затылке ручкой амфоры: расписывать и таскать газеты с иной прической было бы несподручно…
В конце июля, в день когда разразилась катастрофа , Катя, пользуясь очередной передышкой в работе, сидела в углу и попивала из бумажного стаканчика пепси-колу . Жара совсем разморила ее .Как и все остальные девочки, она обливалась потом и мечтала о купании в какой-нибудь чистой и прохладной речке.
Сегодня отдел доставки был перенасыщен шумом. То и дело хлопали двери: в отделение без конца наведывались какие-то люди, оживленно переговаривались между собой девчонки, и до Катиного слуха, сквозь завесу обычной задумчивости, долетали короткие обрывки их фраз. Мажорная нота превалировала в атмосфере помещения. Радиоприемник на стене, настроенный на станцию «Би-Эй», транслировал концерт по заявкам. Так славно вышло, что несмотря на изнуряющую жаркую погоду, работницы пребывали в самом хорошем настроении, словно все они, как по команде, утром поднялись с «правильной» ноги. Да и тому же «Тайфун Татьяна» ( как почтальонши за глаза прозвали начальницу) куда-то отлучилась. Так что день во многих отношениях и впрямь обещал быть отличным!
А на радио «Би-Эй» беспрерывно звонили слушатели с просьбами заказать песню для своих родственников или друзей.
- Почему бы и тебе этого не сделать ?!
Только когда эту фразу повторили дважды, до Катиного сознания дошло, что обращена она не к кому –то другому, а к ней.
-Что?
Она подняла на Любу сонные глаза. Расплавленные от духоты мозги противились вниканию в слова коллеги.
- Ну, позвонить на студию, - пояснила Любка,- Я говорю, ты тоже могла бы позвонить на «Би-Эй», чтобы поздравить своего парня! Кажется, ты говорила, что у него день рождения тридцатого июля? Так это же как раз сегодня!
Равнодушная вялость слетела с Кати в мгновение ока. Она согнула в коленях ноги и выпрямилась на стуле. Казенная мебель скрипнула под ней.
Про себя она выругалась последними словами. Надо ж было сорваться такому с языка! По случайному совпадению, эта информация оказалась чистой правдой. Тридцатого июля родился настоящий Николай, о чем он и написал в своем втором послании, назначив Кате встречу именно в этот день. Очевидно, хотел преподнести самому себе подарок. Сегодня!… А она об этом совсем забыла.
- Начальницы нет, так что дозваниваться тебе никто не помешает, - подбодрила ее Люба, указывая на телефон, и заговорщнически шепнула ей на ухо - Представь, как это ему будет приятно!
Соединенный с городом телефонный аппарат стоял в кабинете Воронцовой.
-Ага, хорошая мысль, - промямлила Катя, не в состоянии выдумать ни малейшей причины для отказа.
Рая, Катина соседка, демонстративно отвернулась от девушек, показывая, что их разговор ее не касается, но Катя уже нутром почувствовала то легчайшее и прилипчивое, как паутина, давление, с каким посвященные в твои дела люди ждут от тебя следующего, подобающего, по их мнению, шага.
-Только не знаю, услышит ли он мое поздравление, - все же попыталась вывернуться она, - Вдруг у него на работе не включают радио «Би-Эй»?!
- Этого ты не узнаешь, пока не проверишь, - подала со своего места голос Раиса, и по логике вещей, после подобного аргумента дальнейшее сопротивление выглядело бы неубедительно. Катя, внутренне вся замирая, отставила на подоконник свой стаканчик с пепси-колой и с тяжелым сердцем направилась в стеклянную будочку, где на столе начальницы ее поджидал плоский, мрачно отливавший черным пластмассовым глянцем аппарат. Он был оснащен автодозвоном, и всего десять минут спустя Катя, багровея от смущения и страха, разговаривала с диск – жокеем радио Би-Эй. Ведущий поздоровался ней, профессионально жизнерадостным тоном попросил ее представится и ,после обычных коротких расспросов, предложил озвучить свое поздравление в эфире.
Боковым зрением она улавливала через стекло будочки улыбающиеся лица девчонок. Взгляды коллег перемещались от нее к радиоприемнику на стене, и видя это, Катя взволновалась еще больше.
-Я…Я поздравляю, - начала она и запнулась, - …Своего знакомого Николая Пашкевича в связи с важной для него датой - днем рождения. Коля, я желаю тебе… Я хотела бы пожелать тебе здоровья, счастья, исполнения всех твоих желаний ну, …и всего самого хорошего, что только есть на свете. Вот, собственно говоря, и все…
«Уф, выдавила!»
-Екатерина, Екатерина, не изчезайте! – возвал к ней ведущий, торопясь завершить по правилам принятый на радио ритуал, - Какую песню вы заказываете для вашего друга?!
- Любую пьесу в исполнении Ванессы Мэй, - назвала Катя первое же, что пришло ей на ум
Из динамика радиоприемника грянули первые такты пьесы , и под их триумфальное сопровождение Катя покинула будочку и прошествовала назад к окну.
Сортировщицы принесли свежие газеты, а это означало, что у почтальонов появилась работа. Нервно швырнув в мусорную корзину пустой бумажный стаканчик, Катя перешла к общему столу и принялась за дело.
Поздравительный концерт на радио шел своим чередом, на Би-Эй прокручивали одну мелодию за другой. За окном по-прежнему ярко светило солнце, соблазнительно обещая, что и вечер будет таким же приветливым , как и день.
Гром грянул неожиданно , и самое его начало не предвещало тех бурных и безобразных страстей , с которыми обычно бывает связано понятие скандала. Просто в радиоэфире «Би-Эй» раздался телефонный звонок. Голос очередной слушательница звучал ровно и убаюкивающе, словно журчание прохладного ручейка. Женщина сообщила, что хочет поздравить своего мужа.
- Конечно! Как его зовут? – спросил диск-жокей.
- Николай Пашкевич.
Тихое вступление обрушилось на одну из радиослушательниц в отделении доставки , как удар. Катя, услыхав знакомую фамилию, похолодела. И тут же быстро огляделась: слышали ли подруги, сообразили ли они, в чем дело?! Еще существовала слабая надежда, что они пропустили монотонное бормотание приемника мимо ушей. Но тут Рая повернулась к ней и, увидев ее вскинутые брови, Катя вдруг с кристальной ясностью осознала - конец. Она совершила промашку – совсем небольшую, но от нее, словно от камешка, брошенного в воду, побежали во все стороны громадные круги : ситуация вышла из-под контроля. Шалость , казавшаяся отрыжкой детства, в итоге вышла не столь уж безобидной. «Но ведь это абсурд!», - подумала она , -«Я и не воображала, что такое случится, я же никому не желала зла!»
Между тем, диск-жокей и незнакомая женщина вели милую беседу в эфире За тихим (и, одновременно, громоподобным!) вступлением последовал стандартный набор поздравительных пожеланий , которые при данных обстоятельствах принято произносить. На редкость счастливого именинника Николая Пашкевича во второй раз поздравили с днем рождения.
Девушки, Рая и Любка, переглянулись.
- Однофамилец?!- вопросительно уронила Раиса, которая во всем предпочитала находить простые объяснения.
Но и она, и Люба теперь внимательно прислушивались.
- Я надеюсь, что Николай вас слышит …, - барабанил из радиоприемника пока еще ни во что ни врубавшийся диск-жокей.
- Да, и еще, - по-прежнему безмятежным , как журчание ручейка , тоном перебила его невидимая женщина, - Мне бы также хотелось передать привет девушке по имени Екатерина…
-Оу! - только сейчас ди-джей чуть притормозил, - Простите, а не она ли поздравляла вашего мужа несколько минут тому назад?! (Чувствовалось, что он пытается прикрыть неловкость своим непрошибаемым профессионализмом)
-Да, - подтвердила его собеседница, -Я хочу сказать ей , что она еще молода , чтобы встретить на своем жизненном пути другого мужчину. А Николай не свободен. И это недостойно - преследовать женатого человека, да еще православного священника. Это унижает , в первую очередь, ее саму.
Даже видавший виды ди-джей что-то замычал , но уже секунду спустя «сгруппировался» и попытался перевести разговор на другую тему:
- О…А что это у вас так гудит?!
- Я звоню из машины, мы выехали вместе с детьми на отдых. У нас тут тоже работает радио. Да, не знаю, известно ли это Кате, но она – не единственная экзальтированная девушка, которая гоняется за моим мужем. Мне ее очень жаль: похоже, она влюблена, но я все же советую ей прекратить свои преследования…. А теперь, пожалуйста, передайте по случаю дня рождения моего дорогого мужа его любимую песню «Синяя птица» в исполнении «Песняров».
-Вот, друзья, что порой случается у нас в эфире! - подвел черту ди-джей перед тем , как выполнить ее просьбу , - Слушайте радио Би-Эй, и мы гарантируем , что вы с нами не соскучитесь!
Так неужели этот паршивый, отвратительный (что понятно и без всяких гороскопов!) день, подумала Катя, недавно казался мне таким светлым и безоблачным?!
Она сидела с опущенной головой, ни на кого не глядя. Коллеги молчали,- то ли из сочувствия, то ли от презрения-, но никто не отпустил замечания: и на том спасибо. Впрочем, какие-либо комментарии были, что говорится, излишни.
У входа в помещение доставки послышался шорох, и Катя увидела, что в дверях стоит «Тайфун Татьяна» и с любопытством рассматривает ее , как нечто диковинное…, как вот этот стол, если бы он вдруг ожил и пошел плясать по всей комнате вприсядку.
Это было уж черезчур! Испытывая полную гамму переживаний человека, выставленного перед окружающими голым, Катя кинулась вон из комнаты. Стоявшая в дверям заслоном Татьяна Васильевна и бровью не повела , но посторонилась.
Девушка мышью проскользнула мимо начальницы в туалет , и там, закрывшись на хлипкую задвижку, больше не сдерживаясь, дала волю слезам, оплакивая свое глубокое одиночество и полнейшую заброшенность в этом мире.