Одноклассница спросила, могут ли они встретиться? Проездом из Питера в Хабаровск? Если так билеты купить, чтобы в Екатеринбурге пробыть, к примеру, полдня, а потом дальше – в путь?
Почему бы и нет? Согласился. Приехал на вокзал. Поезд прибыл. Ее вагон. Вышла какая-то старушка. Больно смотреть. Не узнал бы.
Когда-то сидели за одной партой. Получается – пятьдесят лет назад. Наверное – больше. Конечно, больше. И зачем упросила? Толку-то? Смотреть, как оба состарились? Ныть и стонать?
Делать нечего. Раз уж встретились. Не обнялись даже. Слабо друг другу руки пожали.
Еще бы, столько лет пролетело! Какие объятия? Да и были знакомы – несколько детских лет. Дружба была. И что?
Он знал, что она виды на него имела. Они после школы переписывались примерно полгода. Так, юношеская переписка. Но виды она имела – однозначно.
Но расстояние – великая вещь. Она осталась в Сибири, училась где-то в Улан-Удэ. А он с родителями на Урал переехал. Как встретиться? Никак не встретиться.
Жизненные ветры унесли в разные стороны. Она вышла замуж и укатила почему-то в Ленинградскую область. А он учился, женился, работал на Урале. И на пенсию на Урале пошел.
У них всего часа четыре. Не больше. Отправились в кафе. Молчали, словно боялись – отчужденности, разности. Тревожно было, вдруг говорить не о чем? Детство вспоминать – банально. Это как о погоде беседовать.
Она первая начала. Сказала, что прожила несчастную жизнь. Хотела стать учительницей, но работала сначала агрономом в Бурятии. Затем – в Ленинградской области – поваром в детском садике. Не удалось – ничего.
- И что, ты в садике несчастна была? Наверное, не работа, а каторга?
- Да нет. Спокойно относилась. Помнишь, я же в детстве картошку сварить не умела? А тут повар!
Затем муж рано помер. Хотя, если правду сказать, то он пил сильно. Перед смертью ума лишился. Недолго мучился. И ее недолго мучил. Одна осталась. С внуком возилась. Чем-то занималась.
А еще – пережить пришлось. Двое мальчишек – двое сыновей. Они в седьмом классе как взбесились. Приходилось их по улицам разыскивать. Они в какую-то шайку попали. До детской комнаты милиции дело дошло. Ужас, короче говоря.
Что с ними пережила – трудно сейчас самой понять. Это мука была. Открытая рана. Боролась за них. За волосы тащила. Но вытащила.
Так смешно, у одного в аттестате тройки есть. По русскому языку и по истории. А у второго – четверки и пятерки. Когда документы получали, он подошел к ней – к матери – на колени встал, и аттестат свой ей в руки положил.
Боже, как она тогда плакала! Как плакала! Господь, видимо, молитвы услышал.
Он спросил: «Подожди, я не пойму. А почему ты несчастная-то? Ты о чем говоришь? Вон – сыновья какие».
Это так, конечно. Но первый, у которого тройка по русскому языку, болел сильно. Сто врачей прошли. В больнице не раз лежал. Высох весь.
И тогда ей дали адрес. Бабушка какая-то. Там, в Ленинградской области. Она с «мальчиком» поговорила наедине. Что-то налила – попить. По голове погладила. В глаза заглянула и сказала: «Всё – здоров ты – почти. Это значит, что через полгода совсем здоров будешь».
Так и случилось. Потрясение от счастья было: «Поехала ее через полгода – благодарить. А она к дочери куда-то уехала. Никто не знает – куда».
Мальчик женился. Затем списался с другом и улетел в Хабаровский край. И семью увез. Что его туда потянуло? Бог его знает.
И вот теперь разрывается. Один сынок в Ленинградской области. Другой на Дальнем Востоке. А еще родня есть в Бурятии.
- Понимаешь, сама-то немолодая уже. А вот езжу. Приходится. Потому что люблю их.
- Нет, погоди. Ты почему с печали-то начала? Что несчастная. Тебе какого еще счастья надо, я что-то не пойму?
- Неужели не понял? Так, по-бабьи поплакаться захотелось. Вот и сказала. Счастливая, конечно. Дай Бог всякому.
Пришли на железнодорожную платформу. И уже – обнялись. И даже поцеловались. Вдруг в последний раз видятся? А она неожиданно встрепенулась. Подниматься в вагон надо, а она встрепенулась: «Ты про себя ничего не рассказал. Я разболталась, а ты про себя ничего не сказал».
- Знаешь, я так рад, что тебя увидел. Честное слово! Ты душу мою освежить сумела. Спасибо тебе, дорогая ты моя подружка.
Поезд пошел. И он долго-долго махал вслед.