Что именно мы изобретаем: времена или падежи - не так важно. Главное, что изучение иностранного языка - супер-творческий процесс, даже если об этом давно забыли и препод, и ученик.
Существует несколько гипотез о том, как человек учит, а, может быть, присваивает себе иностранный язык. Самая интересная, на мой взгляд, - межъязыковая.
Если коротко, то ученик смотрит на иностранные слова как на новый набор лего и думает: "Что бы такое из него свинтить?" И начинает пробовать. Некоторые детали соединяет, как положено, некоторые, как получится. В итоге выходит странная конструкция, наподобие шагающего замка Хаула - вот-вот рухнет, но каким-то чудом идет. Есть подозрение, что этот рукотворный "замок" - безграмотный, не учитывающий нормы языка и культуры, но живой и движущийся - и есть самая ценная часть обучения языку.
С большой вероятностью, человек не учит новый язык - он его "изобретает", используя те элементы, которые оказались под рукой. И выходит не британский английский, а Машин. Он подчиняется Машиным правилам, которые могут быть сколь угодно далеки от соображений Майкла Свона на эту тему. Ключевой момент состоит в том, что создание "Машиного" языка - самая творческая работа мозга, которую только можно представить, потому что Маша самостоятельно вырабатывает коммуникативную систему, систему значимых сигналов. По сути, генерит свой код и творит свою вселенную. И неважно, что базовые детали кода заимствованы из злополучного топика про Лондон.
Предположим, некто увлеченно и самоотверженно взялся за сборку живой конструкции из незнакомых деталей. Если повезет, рядом с ним будет стоять тактичный и мудрый человек, который хорошо разобрался в инструкции к набору, aka учитель. Он может и должен подсказать, для чего нужны те или иные детали, как правильно их соединить и что потенциально можно из них выстроить. Межъязыковая гипотеза примерно так и формулирует задачу педагога: помочь максимально приблизить вариант языка, созданного обучающимся, к тому, который понятен и привычен носителю языка. Главный фокус состоит в том, чтобы полезными рекомендациями не остановить процесс сборки.
Не секрет, что "приближение" к аутентичной версии изучаемого языка порой носит травматичный характер. В какой-то момент обучение может вовсе остановиться, потому что сложность и обязательность инструкции заслонила собой процесс сборки: прекратилось внутреннее творчество, началась оглядка на правила. Замок перестал шкандыбать, теперь это просто груда деталей, пусть даже соединенных по всем правилам.
И конструктор, и замок Хаула - мощные метафоры для лингводидактики, потому что обе содержат в себе подсказку, как оживить застывший процесс и создать мотивацию. В случае с лего - это творческие проекты, когда важнее оказывается то, что построено, чем насколько правильным оно вышло. Стихи, истории, посты, проекты, стен-газеты, которые хороши сами по себе и не оцениваются по суровым академическим меркам. Задания, которые "расслабляют", снимают зажим с воображения, настраивают на контакт со своим внутренним миром. Иными словами, позволяют увидеть сотворяемый образ за грудой деталей.
Что касается Хоула, то у того в замке и вовсе жил огненный демон - этакая смесь хулиганства и колдовства, без чего невозможно представить ни один творческий процесс. Шаловливый демон, которому под силу возвести любую конструкцию. Одним словом, если мы, действительно, сотворяем свой собственный язык, пусть этот процесс будет похож на сборку конструктора с огненной мотивацией.