Сигурд захохотал

Сигурд захохотал.
— Турнир большой, — сказал Оливье. — Перед вами обширный

выбор противников. И ни к чему бахвалиться до того, как вы покажете себя в деле.

— Итак, господа, — повернулся герцог к зачинщикам. — Я согласен принять на себя командование отрядом в меле. Завтра утром попрошу вас прислать ко мне тот десяток воинов князя Бравлина, что попадает под мою команду. Правда, я предпочел бы датчан, но мой соотечественник граф Ксарлууп по непонятной причине задерживается, и придется пользоваться тем, что окажется под рукой. Я соберу оставшихся из посторонних рыцарей. Мне говорили, что на окраине лагеря безвылазно сидит в своей палатке какой-то аварский гигант. Я посылал за ним, приглашая к общему столу, но он пожаловать не соизволил. Может быть, вам удастся уговорить его?

— Аварец? — спросил Кнесслер. — Как его зовут?

— Право, я даже не знаю. Сходите, здесь сто шагов... Рыцари раскланялись с герцогом.

— Вы не на шутку разозлили этого зверя, граф, — сказал Бравлин Оливье. — И поделом. Сигурда давно пора поставить на место. Надеюсь, что Радегаст даст нам возможность сойтись с ним в поединке...

— Мне, к сожалению, на это рассчитывать не приходится, — грустно вздохнул граф. — Этот герцог — настоящий бахвал. А сколько я знаю бахвалов, в деле они стоят мало.

— В этот раз вы ошиблись, — не согласился Аббио. — Зигфрид очень сильный боец.

Палатку аварского гиганта они нашли без труда. Но слуга или оруженосец, сидящий у костра, на плохом франкском заявил, что его господин отдыхает, и не велел его будить.

— Приходите утром, — предложил он.

Рыцари согласились навестить аварца утром. И направились уже к Песенному холму, когда Бравлин внезапно вернулся к сидящему у костра человеку.

— Как здоровье моего брата князя Годослава? — тихо, чтобы не услышали остальные, спросил он Далимила.

Далимил встал.

— Он старается быть здоровым и будет здоровым, если предатели не нанесут ему удар в спину. Ты же, князь, — поклонился он Бравлину, — сам предупреждал его о такой опасности.

Далимил узнал в князе простого дружинника, встретившего на пристани Ставра с разведчиками и предупредившего об опасности, грозящей Годославу.

— Опасность ждет его и здесь. Пусть не раскрывает свое имя и не открывает лицо.

— Я передам ему твои советы.
— Как он себя называет?
— Никто не спрашивал его имени.
— Пусть назовется князем Ратибором. Я знаю одного аварца Ратибора,

славянина по матери. Это даст нам возможность общаться без подозрений. — Я передам твои слова князю. Бравлин поспешил догнать рыцарей. — Что вы спрашивали у этого оруженосца? — поинтересовался

Оливье.
— Мы все забыли спросить имя рыцаря. Оказывается, я его знаю. Это

князь Ратибор. Он известен в Аварском каганате, как хороший мечник, но не большой любитель драться копьем.

— Ратибор — это славянское имя, — сказал Аббио.

— У него мать славянка. Я утром навещу его и, думаю, смогу договориться. Только пусть кто-то другой сообщит об этом Сигурду. У меня слишком мало желания общаться с этим заносчивым герцогом.

— Я сообщу, — согласился Кнесслер.