И он оглядел пришедших цепким, холодным и недобрым

И он оглядел пришедших цепким, холодным и недобрым, как сразу заметил Оливье, взглядом, хотя только еще несколько секунд назад глаза его улыбались и светились, старательно показывая удалую радость. И граф сразу подумал, что в прославленном датчанине лицедейства больше, чем рыцарства. От таких людей можно ждать удара в спину. Более того, они потом сумеют вывернуться, преподнести этот удар, как собственное геройство, и посмеяться над жертвой своего предательства, •— Чем могу быть полезен вам, милостивые государи? Или вы пришли занимать очередь на поединок со мной?

— Это мы успеем сделать в последний день турнира, — спокойно ответил разумный Кнесслер, тогда как Аббио, не отличающийся выдержкой, весь вспыхнул лицом. — Речь пойдет о втором дне, когда против сотни франкских воинов и двадцати рыцарей должны выступить сотня сакских и славянских воинов и двадцать посторонних рыцарей. Десять рыцарей привел с собой князь Бравлин, — поклон в сторону князя. — Остальных надо искать. Кроме того, всему отряду требуется предводитель.

— А вы сами не желаете участвовать в общей свалке?

— По условиям турнира, зачинщики не могут участвовать в меле, чтобы не пришлось кого-нибудь из них срочно заменять в последний день. Поэтому мы нуждаемся в вашей помощи.

— Ну что же, — герцог сделался пьяно-удовлетворенным и чуть высокомерным. — Я с удовольствием выполню эту миссию. В общей драке я собирался участвовать так и так, чтобы проучить этих франков...

— За что? — коротко и сухо спросил Оливье.
— А вы кто такой? Почему я не знаю вас? — спросил Сигурд.
— Это граф Оливье, тот рыцарь, по поводу возвращения из плена

которого и устраивается этот турнир.
— Ах, вот как... Извините, граф. Я рад познакомиться с вами, — но

руку для рукопожатия герцог не протянул, ожидая, видимо, вполне справедливо, что Оливье сам откажется от рукопожатия, поскольку, как только вошел в палатку, сразу убрал руки за спину, чтобы ни к чему не прикасаться. Тогда неминуема была бы ссора, а ссориться с маршалом турнира Сигурд раньше времени не хотел. — Если вы здесь, я скажу вам то, что с удовольствием высказал бы вашему королю, имей он терпение меня выслушать. Я — представитель датского королевского дома Скьелдунгов. Не самый последний, кстати, представитель. И король Карл обошелся со мной, как с грязным мальчишкой-побирушкой, которым брезгуют. Неужели он думает, что я поверил всем тем надуманным доводам, что он привел, чтобы не допустить меня в состав зачинщиков? Не поверил... Правильно я сделал? — напрямую обратился герцог к графу.

— Правильно, — предельно сухо и твердо подтвердил Оливье. — Вы не понравились королю, впрочем, как и мне тоже. Карл посчитал, что вы не тот человек, который должен стоять под его знаменем. Это право короля! Право же этих господ, — Оливье поклонился в сторону рыцарей, которые привели его в палатку Сигурда, — предложить вам выступать на их стороне против Карла и франкского войска. Вот меле и покажет, на что вы способны.

— Ах, вот, значит, как... И вам я, стало быть, не понравился... Понятно, что франкам не может нравиться датский воин, способный объяснить на простом примере расстановку сил в Европе. И я объясню, обещаю вам. Я буду драться только боевым оружием, и пусть Карл знает, что многих рыцарей он лишится только потому, что я ему не понравился. И вам тоже...