Алина и Клим

После завтрака они шли к поросшему густыми деревьями оврагу, на дно которого убегала тропинка, и Алина с Климом, взявшись за руки, долго бежали по ней, пока тропинка не становилась узкой, почти незаметной, — только ноги да их сердца отчетливо слышались в грохоте и дроби растревоженных деревьев.

Они бежали бы и дальше, если бы не услышали позади себя шаги, которые остановились перед самым обрывом. После паузы за спиной Кирилла раздались еще шаги — прямо, держась вплотную друг к другу.

Собаки остановились, как вкопанные, и потянули к обрыву по тропинке, ведущую к лужайке.

Это был завтрак, устроенный Климом Кириллу и Алине.

За завтраком, сидя рядом с девушкой в изящном золотистом шезлонге, Кирилл размышлял, хорошо это или плохо — совершенно неожиданно оказаться во времени, когда все еще живы, но жизнь прекратилась.

Алина держала в руках фигурку оленя, которую вырезала из дерева. Она провела рукой по вырезанному лицу и стала внимательно осматривать его с разных сторон, выбирая место для титьки. Потом, вспомнив о чем-то, она улыбнулась.

— Не то,  — сказала Алина и отложила оленя. — А вот этот!

 Она нарисовала на бумаге глаз и обвела его линией.

Кирилл поглядел на Алину — незнакомая девушка, ничего особенного,  только глаза зеленые, как у кошки. Впрочем, он хорошо знал, что разглядывать понравившуюся девушку украдкой, не говоря ей об этом, это самое невинное занятие, которое только можно придумать.

Но теперь у него не было выбора — разглядывая Алину, Кирилл не мог оторвать взгляд от ее рисунков.

Итак, Алина была художником, но Кирилл тоже рисовал — в детстве, и у него были серьезные успехи в этом искусстве. Самым большим успехом были у него Голубая и Желтая бабочки, которые находились за городом, в лесу, в укромной выемке в скале — он рассказывал, что тут был каменоломня, но с годами там образовалась пещера, и бабочки туда переселились.