Эта девочка произвела впечатление на всех. Она сразу пришла экспедитором, без всяких подготовок, значит была мохнатая рука. Сразу после обеда, на рейс, удивительно. Вся она была какая то несуразная. Одета, как бабушка, в очках, в береточке, за погрузкой машины не следила, просто забилась в уголок в конторе, и сидела, разглядывая всех нас, и отписчиков, и экспедиторов, и водителей. А мы разглядывали её. Водитель ей достался замечательный, видимо в отделе сбыта подсуетились, там то про нас всех все знали.
А чем ей грузили машину! Фасовкой, но какой! Три тонны отборных субпродуктов! Чего только не было в этой машине! И сердце, и почки, и печень, и даже языки! Сама то она за своей машиной не следила, зато мы все уже посмотрели, что ей грузят. Мы то это богатство знали по цвету этикеток. И каждый из нас, стоя у её машины, уже не раз посчитал, сколько на этом можно заработать. Жаль, что сегодня эта машина досталась не нам. Да и не могла она достаться никому из нас, потому что это была какая то фантастика.
Мы завидовали, но это было бесполезное занятие. А кладовщик и весовщики ей просто на@рали в карман, видимо тоже от зависти. Мало того, что ей машину грузили долго, так ещё два раза гоняли на перевес, это на фасовке то! И наша Наталья Игнатьевна не орала по этому поводу, и никого не наказывала, как будто её радовало такое положение вещей. А мы то, бывалые и не задумывались о времени, потому что эту машину можно было разгрузить целиком в первом же магазине, не один бы завмаг не отказался от такого ассортимента.
Мы страдали по деньгам, которые сегодня прошли мимо нас. Все мы были уверены, что Витька Грунтов, её водитель, сейчас наставит ее на путь истинный и все будет хорошо, хотя бы у него. Но Витька не разделял нашего энтузиазма, и тихо курил на платформе, было видно, он нервничает. Мы тихо покидали ворота мясокомбината со своей колбасой, а машина нового экспедитора каталась по кругу, от отписки к весам. Выехала она , говорят, после шести. Но до девяти было ещё три часа.
Каково же было наше удивление, когда поутру мы узнали, что эта чудесно загруженная машина, так же полняком и вернулась на мясокомбинат. Никаких подробностей никто не рассказывал, даже Витька, потому что ему было стыдно, видимо случай был совсем тяжёлый. Срок хранения у субпродуктов был 36 часов, поэтому утром их расписали по всем машинам, ведь их срочно надо было продать до вечера. Мы были счастливы, так как прикупили себе деликатесов. А больше всего мы были счастливы от того, что у блатной ничего не получилось. Примитивен человек в своей зависти.
Если вчера мы не знали, как звали новенькую, то сегодня из любопытства с ней познакомились. Да даже не из любопытства, а из солидарности. Потому что Игнатьевна со злости сегодня поставила новенькую на фасовку. И если вчера она была избранной, то сегодня стала одной из нас. И в водители ей дали тупого оболтуса, значит и отдел сбыта возбудился. Звали новенькую просто Марина, и теперь у неё был путь любого из новеньких, фасовка и водитель обормот. Вот это по нашему, все прошли этот путь.