Не летал… А и вправду - зачем лететь? Отец по-дымливает самокруткой, кивает прохожим, замедляющим шаг у калитки:
- Добрый вечер, Иваныч. Здоровьице как?
- Да держимся помаленьку… за воздух.
Лица людей озабочены. Только-только из развалин начали подниматься. Подновился Гжатск, крыши свои подлатал, кое-где заложены новые городские дома. Мимо проскрипела тачка-коляска, полная свежего сена. Вслед за ней другая - с песком и щебнем… Большинство пока что в нужде. Да и в гагаринском доме не сказать чтобы богато. Мать обрадовалась и смутилась, когда Юрий положил на комод пачку денег, специально берег отпускные.
- Спасибо, Юраша, ты себе-то опять, поди, ничего не оставил?
Открыла ящик и подала ему аккуратно подшитую стопку почтовых бланков. Обратный адрес - войсковая часть, откуда он посылал переводы. Ни одного месяца не пропустил. Почти ползарплаты - в Гжатск.
Валентин наведывался вечерами, как говорил он, "не чуя ног" - работал электриком и, конечно, нахаживался за день "вдоль деревни от избы до избы", налазывался по столбам. Зоя - медсестра, получает мало, а хлопот невпроворот. Да, непростая она, эта штука - жизнь, особенно в таком городишке.
Облака плыли розовые, подгоревшие сверху и снизу - здешнее солнце на пользу любому. Схватил дочурку в охапку - и к речке вниз. Здравствуй, родная Гжать! Ты все такая же светло-зеленая под ракитами, серебристо-чешуйчатая на быстрине, голубая на глади омута. Только вроде бы стала еще поуже, обмелела. Взял Лену под ручки, как птенца под хрупкие крылышки, огляделся - чего доброго, Валя увидит - и окунул в купель давнишнего детства.
И тут восторженный, эхом отдавшийся от реки мальчишеский голос прервал блаженство отца.
- Спутник! Смотрите, спутник летит!
Юрий взглянул на небо и сразу увидел плывущую и спускающуюся где-то за Ленинградской звездочку. Неужели это был спутник? Не верилось, невозможно было представить, что это творение рук человеческих.
Когда он поднялся к дому, то увидел толпу соседей и отца посредине. Тот что-то растолковывал про погоду и про урожай, который видать с такой высоты.
- Вот так когда-нибудь пролетит над нами звездочка, а в ней человек… - сказал, как о чем-то обыденном и естественном, Юрий.
На сей раз Алексей Иванович с ним не спорил. А может, постеснялся других - ведь сам, выходит, выступал агитатором.
- Чудеса в решете…
Анна Тимофеевна вспоминала: "В тот приезд много у нас разговоров было о спутниках, о полетах космических ракет к Луне. Мы считали эти беседы естественными. Жгучий интерес к космической теме испытывали все советские люди, вечерами, случалось, высыпали из домов, следили за звездочкой спутника, бегущей по небосводу. Мы не замечали, чтобы Юра проявлял какой-то особый интерес к космосу. Обсуждал как все".
К месту службы, "домой, на Север", возвращались через Оренбург, так условились, половину отпуска у родных Юрия, половину - у родителей Вали. Но что-то новое нарастало в душе. На остановках Юрий выбегал за газетами.
- Слушай, Валя! Опять о полетах!
А жизнь в гарнизоне закрутилась по прежнему распорядку. И все же она как бы спрессовывалась, убыстрялась.
Что придавало ей ускорение?
Сразу как будто другой - приняли кандидатом в партию - новые общественные заботы, обязанности. Надо пройти испытание на коммуниста - не сплоховать ни в полетах, ни на земле.
А "занебесные" новости - одна за другой. 4 октября 1959 года запущена ракета с автоматической межпланетной станцией "Луна-3" на борту. Основная цель - получение фотографии поверхности обратной стороны Луны, недоступной для земных наблюдателей. 7 октября началось фотографирование с расстояния от 65,2 до 68,4 тысячи километров. Съемка осуществлялась двумя объективами с фокусным расстоянием двести миллиметров и пятьсот миллиметров на специальную термостойкую 36-миллиметровую пленку "изохром". "Изохром"… У него в шкафу четыре пачки с таким же названием. Там, за Луной, все делал автомат. Проявление продолжалось около трех минут. Передача изображений производилась по команде с Земли - более медленная на наибольших расстояниях, более быстрая - на близких… Фотокамеры засняли почти половину поверхности лунного шара, одна треть которой находилась в краевой зоне видимой с Земли стороны, а две трети - на невидимой. Это был первый в истории человечества успешный эксперимент по фотографированию и передаче из космоса изображений небесного тела.
Глаза отказывались верить увиденному, как будто сам человек ступил на Луну и вскинул какой-нибудь "Зоркий", а может быть, "Киев". Еще никогда и никем не видимые за всю историю человечества - моря, заливы, кратеры. Всегда скрытая обратная сторона Луны оказалась и похожей и не похожей на ту, что наблюдали веками. Как мореплаватели, первооткрыватели придумывали названия: Море Мечты, Море Москвы…
Конечно, конечно, это уже был зов. И чем ближе он доносился, тем больше мучил вопрос: кто полетит? Наверное, кто-нибудь из прославленных испытателей, известных стране и миру, мужественных людей. А к Луне, если это вообще когда-нибудь сбудется, наверное, отправятся те, кто дает имена кратерам и "морям".
Но отбросить всякие раздумья. Его дело - служба. Третья звездочка легла на погоны. Теперь он не просто лейтенант, а старший.
Но что же это за слухи - шепотливым сквознячком по городку, по аэродрому. Приехала комиссия, говорят, вызывают по одному, отбирают на какую-то новую, не известную никому работу. На испытательную? И затеплилась заволновала надежда. Попробовал что-нибудь выяснить у командира части - тот ни слова.
И вдруг, когда собирался на аэродром, вздрогнул от давно ожидаемого: "Гагарин - на собеседование…"
И назвали дверь, из которой, выходя, сослуживцы на расспросы не отвечали.
За столом сидели военные. Врачи? Почему не свои, а чужие? Пригласили присесть. Разглядывали с любопытством и в то же время как будто давно его знали. Догадался: перед одним темно-синяя папка личного дела, перед другим - летная книжка.
И вместе с радостью ожидания тут же подумал: "Только наладилось, и опять поворот судьбы?" Но любопытство, попытка разгадки непринужденной беседы расслабила, заставила отвечать на вопросы просто и откровенно.
- Семья небольшая… Родители из крестьян. Учился в ремесленном, техникуме, аэроклубе. Закончил училище.
Тот, что казался более пожилым, перебил, поглядев совсем по-отцовски:
- И пахать небось приходилось?
- Таскали на себе с братишкой борону, до сих пор плечи болят…
- Мы вот о чем, - остановил восдоминания другой, что был помоложе. - Хотите осваивать новую технику?
Взял себя в руки: что он на это может сказать, да и что означает - новую?
- Мне нравится мой самолет, - вымолвил Гагарин. - Я сам выбрал эти края. И служба идет нормально.
И тут же одернул себя: "Всю ли правду я говорю? Ведь хочу же, хочу… Так что мне мешает? Опять неизвестность?"
- Мы знаем о вашей службе. Иначе бы не вызвали. Речь идет о новом, абсолютно новом летательном аппарате…
И тут уже старший улыбнулся еще добрее, залучились морщинки у глаз:
- Ну, скажем, так. Согласились ли бы вокруг "шарика"? Сделать то, о чем лишь мечтал ваш любимый Чкалов. Памятник-то в Оренбурге стоит еще?
- Конечно, стоит, а куда ему деться, - ухватился Юрий.
- Мы отбираем желающих и здоровых, - серьезно сказал молодой. И повторил: - Очень желающих, так сказать, добровольцев. - Закончив разговор, поднялся из-за стола и служебным топом добавил: - Если согласны, вызовем вас в Москву. А пока разговор между нами…
По дороге домой все думал: "Мать права со своей пословицей "На телеге судьбу не объедешь".
Давненько не видела Валя его таким озабоченным.
- Что случилось с тобой?
- Да так, один разговор…
И ходил молчаливый, пока наконец не сказал:
- Собирай чемоданчик. Вызывают в Москву.
Никаких лишних вопросов, привыкла, если не объясняет, значит, нельзя: такова военная служба.
Ну что ж, опять принимай, столица, Гагарина. Пока бродил по старым аллеям, вспоминал, как они с Валентином искали дом Савелия Ивановича. А теперь другой адресок: вот оно, здание, о котором знал понаслышке - Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь. Приняли как больного - выдали квитанцию на шинель, на шапку, на тужурку. Переодели в пижаму. Миловидная девушка в белом халатике привела в палату, показала на койку:
- Вот ваше место.
- Отныне и навсегда? - пошутил Юрий и услышал ответный смешок, и голос с соседней кровати:
- Возможно, что только до завтра.
Огляделся: с десятка примерно подушек его разглядывали любопытствующие глаза.
- Симулянты, - нашелся Юрий, - вам бы лопаты в руки и снег чистить, вон навалило сколько! А у них, понимаете ли, послеобеденный сон…
- Мы - лорды, - наигранным тоном ответили с дальней кровати. - Отныне знайте, коллега, что вы попали не в какую-нибудь там палату, а Палату лордов.
Он догадался: здесь разместили кандидатов для полетов на новых, не известных никому аппаратах. Значит, такие же новички, как он. И успокоился, и сразу стал своим. Весь вечер "лорды" рассказывали ему про огни и воды и медные трубы, которые уже начали проходить.