Поймав его взгляд, я представил, какой текст майор мог бы прочитать над простой и лаконичной подписью красным карандашом

Я уже несколько раз говорил, что всем попаданцам надо брать пример с первопроходимца – с Ильи Лисова. Прикинув, какой у него мог бы быть мандат, я протянул майору пустой бланк послеполетного отчета, который я нашарил в кармане своего комбинезона. Поймав его взгляд, я представил, какой текст майор мог бы прочитать над простой и лаконичной подписью красным карандашом: «И. Сталин»… И майор этот текст и увидел. А что тут удивительного? Как известно: «Мысль, овладевшая массами, становится материальной силой». Так, что ли, сказал классик? Майора пробило в пот. Я представляю… Но надо его быстренько дожимать, времени совсем нет. – Убедились, товарищ майор? Не надо беспокоиться – к вам нет никаких претензий. Наоборот – благодарю вас и ваших боевых друзей за помощь в сложной ситуации. Поясняю – за линией фронта наш человек, здесь близко… Дайте карту – вот здесь, в районе этих прудов. Хорошо – озер, не суть важно. Я вас прошу. Сейчас я уйду за своим человеком, ночью мы вернемся… Нет, сопровождающих не надо. Нет, я сказал – нет, майор! Майор! Вы что, охренели? Какой «переход к врагу»? Вы мой истребитель видели? Так я только что со стороны «врага» и прилетел, ясно? А сейчас я туда проползу на пузе, секретный истребитель я туда не поведу, это хоть ясно? Вот и хорошо… Вас же я попрошу сделать следующее… В общем, мы с майором договорились. Правда, этот страшно подозрительный человек (и как таких только в контрразведке держат – не понимаю!) стребовал с меня письменный приказ. Пожалуйста! Мне жалко, что ли? Будет, что потом в школьный музей передать. В раздел «Наши выпускники – герои сражения на Курской дуге», во как! Итак – мой самолет укутают и возьмут под охрану. Ночью к точке, куда я указал, майор пригонит бронетранспортер – я что, дурак, ночью до ремроты пешкодралом переть? Да еще с Васюшкой на ручках? К нашему возвращению майор свяжется с группой «Молния» и наутро попросит пригнать «У-2» с техником и бензином для моего «Яка». Василия тоже какнибудь куда-нибудь упихаем. Да, по завершении операции… Черт, как бы ее назвать? «Дед Мазай и зайцы»? В общем – по завершении операции нас в ремроте ждет помывка в бане и ужин. Всё? Всё. Да – к ужину сто грамм! Теперь – всё! Нет, не всё! Со всех, с кем я контачил, взять подписки о неразглашении. Дурь, конечно, но процедура есть процедура. Корень – дура. Теперь всё? Всё! Держи мой планшет и документы, майор. Пошли переодеваться и вооружаться! * * * Это много времени не заняло. Пятнистый комбинезон разведчика я надел прямо на трусы. Форму я снял. Ничего, не замерзну – ночью будем уже дома. Стальные стерженьки сделали, как надо. На вопрос «А зачем вам они?» я молча кинул пару в дерево метров на десять. Иглы стукнули, и все вопросы сразу отпали. Я проверил противогазную сумку – кроме игл, в ней оттягивал руку приятным весом десяток «лимонок» с уже вкрученными запалами. На самом дне сумки лежал небольшой кусок сала, завернутый в белую чистую холстинку, ржаные сухари и многообещающе плещущаяся фляжка. – Ну, ребята, я пошел! Майор как-то хмуро посмотрел на меня, но останавливать человека, который таскает в кармане такие автографы от Верховного Главнокомандующего, благоразумно не стал. – Будем ждать, товарищ капитан… – Во-во, только прошу – не надо самодеятельности. Ночью тихо выдвинетесь в точку рандеву, тихо сядете в кустики – и ждите. Я сам вас найду. Пока! Я скользнул в зеленку. У-ум, а запах-то, запах! Соляр, сапожная мазь и кто-то поблизости опростал кишечник… * * * Куда мне скакать – я знал. Все посмотрел, выглядел в бинокль. Да, бинокль я тоже оттяпал у доверчивых танкистов. Мне нужнее будет. Поудобнее устроив сумку на боку, я проверил пистолет за пазухой (кобуру я брать не стал), еще раз поводил биноклем и скользнул… Километра четыре будет. А тихо пока здесь!.. Я тоже сначала удивлялся, что на фронте могут быть вот такие, как бы поточнее сказать… Дыры? Лакуны? Прорехи? Хотя – это же понятно. Невозможно по всей линии советско-германского фронта поставить по солдату на каждом метре. Любое общество может позволить себе отдать в армию процентов семь мужчин. Ну, при известном напряге – десять процентов. Если выскочить из штанов – то двенадцать. Столько солдат, чтобы поставить их частоколом по линии фронта, ни немцы, ни мы просто не найдем. Я вспомнил свой бывший Южный фронт. Там, когда мы сопровождали штурмовиков, – там были двухсот– и даже четырехсоткилометровые разрывы линии фронта. Да и не было там, на отдельных участках, линии фронта как таковой. Так, редко-редко казачьи разъезды или немецкая разведка на бронетранспортерах. Здесь я тоже углядел одно местечко. Я уже говорил – какая-то система прудов или озер. Она сама по себе была препятствием для танков и мотопехоты, да еще и подтопленные, мокрые поля или луга, не знаю, как их назвать. В общем, немцев тут быть не должно. Да и наши что-то не бегали, знаете ли…