А вон и кусты шевельнулись – никак передовой дозор… Ну, помолясь

Вернувшись, я добил ленту в воздух и начал думать, как перезарядить пулемет. Немного пошевелив мозгами, я сообразил, как поднять крышку и установить новую ленту. Залегать тут в долговременную оборону я, конечно, не собирался. Скоро должно было совсем стемнеть, а грохнуть одинокого пулеметчика для опытных немецких пехотинцев труда не составит. Я только и хотел – отвлечь внимание немецкого командования от хутора и приковать его к совсем другому месту – в нескольких километрах от моей реальной дороги к своим. А для этого… Я поколдовал с прицельной планкой и, подумав, установил ее на восемьсот метров. Все равно из пулемета я по отдельному фашисту скорее всего не попаду. А покуражиться, положить цепь носом в пыль и подержать ее немного на месте и этого хватит. Где мои «лимонки»? Раз, два, три, четыре… все на месте. Полежите пока, птички, отдохните. Скоро отправитесь в последний полет, как говорится: «Летят перелетные «эфки»… …Я насторожился. Точно! Лязг металлической амуниции и оружия, отрывистая немецкая речь. А вон и кусты шевельнулись – никак передовой дозор… Ну, помолясь… Примерно выцелив этих авангардистов, я с наслаждением нажал на спусковой крючок «MG-42». Орудие радостно загрохотало – ему было абсолютно по пулеметному барабану, что он стреляет по своим. Лишь бы стрелять! Трудоголик германский. А хорошо шьет, как по ниточке! Мощный пулемет грубо потрошил кусты, укрывавшие немцев. Их криков я не слышал, потому что под ухом грохотал «MG», но разлетающиеся в клочья кусты, пылевые следы от очередей и смутное шевеление солдат, серыми мышками разбегающихся от веера пуль, я видел отлично! А ну еще! Хрен с ним, со стволом! На перегрев! Над кожухом стал играть горячий воздух. Пулемет клацнул и замолчал – лента кончилась. Заморачиваться с перезарядкой я и не планировал. Пригнувшись, я, не глядя, перебирал «лимонки», внимательно высматривая и оценивая шевеление фашистов по кустикам. Ага, вон какая-то организованная группочка! Ловите, геноссен! Первая пошла! Я сорвал кольцо, рискнул – и отпустил рычаг. Он звонко клацнул и отлетел. Я произнес: «Айн, цвай!..» – и, подхваченная телекинезом, «лимонка» порхнула в кусты. Взрыв ударил еще в воздухе. В кустах киркоровскими зайками заверещали раненые и испуганные немцы. Вторая – пошла! Третья! Врот фронт вам, фашисты, ловите! Все кончается, даже такое интересное и увлекательное дело, как метание гранат на сверхдлинную дистанцию. Оставшись полностью безоружным, я сплавил казенник пулемета маленьким клубочком и отбыл восвояси… * * * Василия я взвалил на плечо (сильно скорректировав его вес, конечно!) и, оглядываясь, потрусил навстречу судьбе. Стемнело, и ориентироваться становилось уже непросто, если не сказать – по-настоящему трудно. Все изменилось: кустарник и одинокие деревья смотрелись незнакомыми, опасными объектами, таящими скрытую угрозу. А ну его, подумал я, и стал искать подходящее местечко для пикника. Таковое вскоре нашлось, и, скинув Базиля на травку, я сел передохнуть и перекусить салом с сухарями. Пока луна нам не укажет путь… А тут и Вася очнулся… Никак на звук разгрызаемого сухаря… Тоже ведь – сколько времени не жравши! – Командир, что со мной? – слабым, плывущим голосом спросил ведомый. – Сомлел ты, Вася. Сознание потерял. По голове тебе, наверное, настучали лишнего, – безжалостно предложил я свою версию. – Как доберемся к себе – сразу в госпиталь! – Ну уж нет! – испуганным сычом ухнул Базиль. – Я в госпиталь не хочу! Я летать буду! Вот и хорошо. Теперь никаких мыслей, кроме как о том, чтобы избежать попадания на госпитальную койку, у Васи не останется. И ни о каких странностях нашего путешествия он думать больше не сможет. – На, Васек, пожуй! – Я протянул ему сухарь с салом. – Чтобы летать – здоровье нужно! А чтобы здоровье было… – вполголоса бормотал я, нашаривая флягу, – его, это здоровье, нужно периодически поправлять! Вот! Нашел. Глотнешь? – А что это? – с сильным сомнением в голосе спросил Вася. – Не знаю, Васек! Спирт, наверное… – Не-е, Виктор, я, пожалуй, не буду… – А ну давай! Один глоток! Для тебя это лекарство. Ну, вот и хорошо. Ты жуй, жуй… закусывай. Я тоже выпил глоток, крякнул, закусил вкуснейшим ржаным сухарем с салом и откинулся на траву. Луна вышла. Скоро пойдем… Глаза стали закрываться… Веки налились свинцом, ноги приятно гудели… Хр-р-р… – …А! Что! – вдруг вскинулся я. – Хорош храпеть, командир! Идти надо! А то всех немцев перебудишь… – Немцев, – хмыкнул я, – немцев я всех перебил, пока тебя спасал. Ну ладно. Пойдем, пожалуй. Ты как, Вася, своими подпорками двигать сможешь? А то уж больно ты тяжелый… – Конечно, смогу… – стушевался пристыженный Базиль. – Пошли уж… пора…