Когда Пётр I рубил боярам бороды и таскал всех на весёлые пиры, он менял не только моду и политику, но и то, как в России относились к любви, браку и телесным удовольствиям. Причем менялось всё быстро — особенно у тех, кто был поближе ко двору.
Церковь отходит в сторону, государство берёт бразды
До Петра интимная жизнь была строго под надзором церкви. После — уже под надзором государства. Например, Екатерина II выпустила указ, запрещающий венчать совсем юных: мальчиков младше 15, девочек — младше 13. За нарушение — священника лишали сана.
Параллельно государство начало контролировать и однополые отношения. Пётр внес в воинский устав наказание за мужеложство. Сначала — смертная казнь, потом передумали: хватит и кнута.
Новое время — новые удовольствия
С приходом европейской культуры в Россию пришёл и культ «приятной жизни». В дворянских усадьбах становится модно не просто жить, а наслаждаться жизнью: мода, балы, романы, флирт.
Адюльтер перестаёт быть трагедией. Более того — любовники и любовницы становятся частью светской рутины. Князь Щербатов жаловался, что весь двор при Петре III жил в открытом разврате, а дамы искали себе возлюбленных не таясь — ни от мужей, ни от родственников.
Простолюдины и своё веселье найдут
В деревнях и среди городских низов нравы развивались по своим законам. Эротика у крестьян — это сказки, прибаутки и песни (с порой очень выразительным содержанием).
Крестьяне, приехавшие в город на заработки, часто жили в тесных бараках. Про личные границы можно было забыть, и, как результат — бытовая раскованность, которую даже тогда называли «развратом». Именно из этой среды в основном происходили проститутки, которые при Николае I даже получили официальный статус.
Амурные забавы и сословие
У мещан и купцов нравы были построже. Зато в дворянских семьях — сплошной парадокc: в браке можно всё, но до свадьбы — ни слова. Особенно девушкам.
Юные дворянки порой вообще не понимали, что их ждёт в брачную ночь. Образование? Нет, не слышали. А те, кто пытался объяснить — только запугивали. Поэтому замужество могло обернуться травмой.
Есть трогательное (и неловкое) письмо молодого мужа Анне Лабзиной:
«Ты называешь грехом то, что есть просто натуральное наслаждение!»
А она ему:
«Я не знаю скотской любви и не хочу знать».
До свадьбы — можно, если север не против
В разных регионах России отношение к добрачной близости тоже было разным. Где-то — строгость и дегтём по воротам, если девушка "ошиблась". А где-то — философия была простая:
«Чей бы бычок ни вскочил, а телятко — наше».
И всё же: «мужчина с мужчиной» — это было
Несмотря на запреты, тяга к своему полу существовала. Ее не принимали, но и откровенной "охоты на ведьм" не было. В офицерских корпусах, в банях — у таких отношений было своё подполье. Пушкин, кстати, не удержался и сочинил едкую эпиграмму про одного из таких дворян:
«В Академии наук / Заседает князь Дундук. / Говорят, не подобает — / Отчего ж он заседает? / Оттого, что ж**а есть».
К началу XX века субкультура отношений вне норм традиционного брака уже вполне оформилась: своя мода, своя речь, свои места встреч и даже свои писатели. Михаил Кузьмин выпустил повесть «Крылья», где главный герой — как раз придерживался подобных взглядов. Это был скандал. Но очень читаемый.
Итого
Культура дореволюционной России про личные отношения — не единый канон, а калейдоскоп. У крестьян — одна реальность, у купцов — другая, у дворян — третья. Кто-то ждал брака в неведении, кто-то жил как в «То самое в большом Петербурге».
Так что, несмотря на все разговоры о «высокой духовности» — в реальности было всё. И даже немного больше.