— Это мой личный дневник, — девушка сделала акцент на слове «личный».

— Это мой личный дневник, — девушка сделала акцент на слове «личный».
     — А такое прелестное колечко у Вас откуда? — женщина продолжила допрос. — Не видела его у Вас раньше…
     — Да вот, — Лена улыбнулась и почувствовала, как сердце пропустило удар. — Гуляла по лесу сегодня, набрела на пляж, о котором, наверняка, никто и не знает. Там было так красиво… — девушка притворно вздохнула, — а потом я заметила яркий, пронзительный блеск в песке. Такое красивое…
     — Такое даже грех снять, — Гертруда поспешила удалиться, — тогда, спокойных Вам снов. Надеюсь, Ваш сон будет так же крепок, как смерть.
     Уснуть Лене удалось лишь ближе к утру: всю ночь её терзали те слова, прозвучавшие со скрытой угрозой… Гертруда, видимо, догадалась, что это был вовсе не её дневник. И что рыдала девушка явно не из-за первой любви.
     Когда Лена проснулась, книги не было, как она ни старалась её найти. «И как Гертруде только достать её из-под моей подушки? Хоть сплю я и крепко, но чуткости у меня хоть отбавляй», — да, это была та ещё загадка. А потом заметила, что и кольца тоже нет. Лена уже поняла, что тётушка Агриппина знает про её находку: за обедом она постоянно косилась на девушку, хоть и молчала. Это было странно. И теперь было страшно даже находиться рядом со старушкой, зная о её возможных злодеяниях. Но уезжать Лена пока что не собиралась, а вот быть начеку…
     Последующие дни Лена практически не появлялась в доме, гуляя по городу и заводя новые знакомства. Конечно, ей было достаточно и тех, которые были, но про тётушку она должна была узнать практически от каждого. И она узнавала: многие считали Агриппину справедливым, но недобрым человеком, способным на подлость. Арина, дочка швеи, которая живёт в двух кварталах от усадьбы тётушки Агриппины, рассказала, что лет пять назад, Агриппина Данилова отняла у всех жителей этого городка книги. Все летописи, сказки, личные дневники, легенды… обосновывая это тем, что «это поможет поймать убийцу».
     — Уже тогда исчезло с дюжину людей, — Арина сидела у фонтана, болтая рукой в воде, — и никто не сомневался, что это убийца.
     — Но ведь исчезновение — дело обыденное, — Лена пожала плечами, —может, волки утащили, или люди заблудились в лесу…
     Арина качнула головой и вздохнула.
     — Может, у вас в столице это и обыденное дело, но у нас никогда такого не было. Волки уже все перебиты…, а лес может и ребёнок весь обойти, а затем вернуться.
     — Но ведь всякое же бывает?.. — девушка не собиралась отступать, пока её собеседница не ответила вопросом на вопрос: «Несомненно. Но как ты объяснишь то, что некоторые исчезли прямо из своих постелей, пока их родные были в доме?» На этом разговор был закончен, и девушки просто сидели у фонтана на городской площади, задумавшись о своём, а вдалеке виднелась удаляющаяся фигура, в руках у которой была ярко-малиновая сумка, похожая на рыбацкую сеть.
     И с каждым последующим днём Лена узнавала всё новые и новые детали. Почти во всех случаях пахло жжённой травой, а за день исчезновения люди получали письмо, в котором значилось: «Ты послужишь благому делу, грешник», и прилагался цветок, имеющий сладковатый дурманящий запах. Это было доказательством, но не в пользу тётушки Агриппины.