Она подошла к Абул-л-Фараху, сидевшему в своем кресле и тихо сказала:
- Мне нужно поговорить с вами.
- Да, я слушаю. Что-то случилось?
- Это конечно может оказаться бредом... Но я хотела бы узнать, значат ли что-то эти слова? Э у ару хиру сабэ утэ. И ун уру э ках. Э ах канэ э а ин конэ, эх канэ...
Люба надеялась, что произнесла их правильно и в ожидании замерла, глядя на араба.
- Вы знаете древнеегипетский? - он быстро взглянул на нее. - Почему вы спрашиваете?
Любаня рассказала ему свой сон и ее сердце гулко забилось, когда он сказал:
- ...Ведь наша любовь - истинная любовь. Вечная любовь. И наши души слились воедино...
- Что это?
- Дословный перевод, - араб встал и пристально посмотрел ей в глаза. - Будьте осторожны.
Люба кивнула, наполняясь страхом, но вопросов было больше чем ответов...
Покинув дом директора музея молодые люди уселись в джип и поехали по желтой дороге, весело переговариваясь и щелкая фотоаппаратами, лишь Любаня задумчиво смотрела в окно на мелькающие пески, ощущая, как сдавливает грудь от каких-то предчувствий.
Впереди замаячили пирамиды Гизы, освещенные полуденным солнцем, и она немного оживилась, измученная долгой дорогой. Их четкие контуры дрожали, размытые зноем, и Люба вдруг заметила, что они словно пульсируют в туманном облаке.
- Вы видите это? - обратилась она к остальным, но Ярослав лишь отмахнулся.
- Жара, что ты хочешь...
Но туманная дымка все сгущалась и сгущалась наполняясь темными густыми пятнами, которые клубились как вчерашние грозовые тучи. Тут уже и остальные обратили внимание на это странное явление и Егор Андреевич остановил автомобиль. Журналисты вышли из него и сразу услышали отчетливый нарастающий звук, похожий на тот, который издает Боинг при взлете.
- Давайте-ка убираться отсюда! - Гуля первая забралась обратно в машину и посигналила замершим в изумлении товарищам.
Туман резко выпрямился в огромный столб и понесся в их сторону, словно чудовищное торнадо. Молодые люди устремились к джипу, сгинаясь под порывами ветра, а смерч неумолимо приближался, затягивая в себя песок. Любаня вцепилась в дверцу, чувствуя, как ее ноги поднимаются вертикально земле, а пальцы предательски дрожат от напряжения. Ярослав схватил ее за руку и попытался затянуть в машину, но сила вихря была ужасающей и бороться с ним не представлялось возможным. Любаня ощутила, как ее руки выскальзывают из рук друга и закричала:
- Едьте к Абул-л-Фараху! Ты слышишь, Ярик?! Едьте...
Запястья ее все таки выскользнули и смерч поглотил ее, всасывая в свою черную пасть...
∗ ∗ ∗
Где-то вдалеке плакала камышовая флейта, перебиваемая громкими звуками систра, одуряюще пахло благовониями и тихо шелестели листья платана. Люба лежала на каменном полу круглого сооружения с высоким потолком, украшенным плитами с иероглифами. Ей было холодно от этого твердого пола и мышцы затекли от неудобной позы, в которой она видимо находилась ни один час. Застонав Любаня приподнялась и огляделась. Помещение оказалось храмом, искусно украшенным и далеко не древним. Было тихо и страшно, словно она попала в большую каменную ловушку.
Люба осторожно вышла из круглого помещения и оказалась в длинном гулком коридоре с коричневыми колоннами. В конце нег, слышались приглушенные голоса, на которые она и пошла, прячась за круглыми столбами, украшенными сценами из жизни богов.
- Сетххх, я ту мэ! Я ту мэ! Я ту мэ! - повторяли возбужденные мужские голоса и Люба осторожно выглянула из-за ветвей платана, разросшегося возле храма.
Жрецы собрались на каменной площадке и повторяли одно и тоже, прикрыв глаза, а посередине горел жертвенный костер и оставалось надеяться, что в нем тлеют не человеческие останки.
- Сетххх, я ту мэ! - крики становились все громче и Любаня не поверила своим глазам, когда увидела мчащийся к храму песчаный вихрь.
Он замер перед входом и рассыпался, позволяя увидеть высокого мужчину... Люба судорожно сглотнула, догадываясь кто это, и практически влипла в ствол дерева. Шаги Сета громом отбились от стен храма, он шел по коридору к поющим жрецам и щупальца живого песка ползли впереди него, загораясь огненными искрами. Чем ближе он подходил, тем страшнее становилось Любе...
У него было гибкое красивое тело, волосы были длинные, темно-рыжего огненного цвета, а глаза... Именно эти глаза она видела той ночью - красные, сверкающие, с серебристым как ртуть зрачком... Они были ужасны и прекрасны в тоже время. Его узкие бедра были обмотаны белоснежной тканью, а в тонких длинных пальцах он сжимал золотой анкх. Сет был идеально прекрасен, как и было положено древним богам, с высоким смуглым лбом и полными резко очерченными губами. Гул, сопровождающий его, утих, как только он опустился на золотой трон, лишь щупальца песка все еще извивались у его ног.
продолжение следует