На набережной реки Мойки, 46, возвышается дворец — памятник блестящей эпохи и свидетель многолетней истории одной выдающейся семьи. Возведённый по проекту гениального архитектора Растрелли в 1753 году, он на протяжении почти двух столетий служил родовой резиденцией Строгановых — влиятельных землевладельцев и промышленников. До самой национализации в 1918 году здесь, на перекрёстке Мойки и Невского проспекта, сменяли друг друга поколения этого знатного рода, храня традиции и преумножая славу семьи.
Род Строгановых известен в российской истории как одна из самых влиятельных династий купцов, землевладельцев и меценатов. В ходе работы над публикацией я столкнулся с множеством любопытных эпизодов их биографии, но остановлюсь на одном, имеющем общеисторическое значение. Речь идёт о походе Ермака Тимофеевича против Сибирского хана Кучума — событии, положившем начало присоединению Сибири к Русскому государству. Ключевую роль в организации этого предприятия сыграли Строгановы: именно они взяли на себя финансовые расходы по снаряжению казачьего отряда. Без их поддержки поход мог бы не состояться — так купеческий род оказался напрямую вовлечён в переломный момент отечественной истории.
Помещения первого этажа, расположенные перед Парадной лестницей, издавна выполняли роль выставочных залов. С течением времени их назначение сохранилось: сегодня здесь размещаются временные экспозиции. Это место стало своеобразным мостом между эпохами — здесь демонстрируются как исторические реликвии, так и актуальные художественные проекты. Каждый экспонат, будь то антикварная вещь или современная инсталляция, обретает особый смысл в обрамлении старинного дворца.
Пройдя по парадной лестнице Строгановского дворца, гость попадает в Новую переднюю — зал, который словно настраивает на встречу с подлинным искусством. Этот зал встречает гостей на втором этаже и задаёт тон всему знакомству с дворцовой коллекцией. Здесь сразу ощущается дух покровительства искусствам — неизменная черта рода Строгановых.
Интерьер зала хранит следы разных эпох. Мраморный пол работы А. Н. Воронихина (начало XIX века) соседствует с лепниной в духе «второго рококо» — её добавили в середине столетия, предположительно по проекту П. Садовникова. В центре пространства ныне располагается бронзовая скульптурная группа «Минерва и Гений художеств» — смысловой центр зала. Созданная М. И. Козловским в 1796 году, композиция воплощает идею просвещения и творчества. В центре — Минерва, богиня мудрости и покровительница ремёсел. Рядом с ней — крылатый Гений художеств, готовый записать имена тех, кто достоин лаврового венка — символа славы.
Для Строгановых Минерва была не просто мифологическим образом, а олицетворением их миссии: семья активно поддерживала художников и коллекционировала произведения искусства. Скульптура напоминает: здесь ценят не только красоту, но и труд, талант, стремление к совершенству. Так, через архитектуру и искусство Новая передняя рассказывает историю семьи, для которой покровительство музам стало делом жизни.
В середине 1750‑х годов Бартоломео Франческо Растрелли создал Большой зал Строгановского дворца — редкий для Петербурга подлинный интерьер великого зодчего, дошедший до наших дней почти в первозданном виде. Когда‑то здесь царила атмосфера торжественных балов: зал наполнялся звуками скрипок, смехом гостей и шелестом роскошных нарядов. Двусветное пространство с двумя ярусами окон — по пять в каждом — словно специально создано для празднеств. Солнечные лучи, проникая сквозь стёкла, играли на позолоте лепнины, мерцали в зеркалах и переливались на узорчатом паркете из экзотических пород дерева.
Над головой раскинулся плафон работы итальянского живописца Джузеппе Валериани — грандиозное полотно из тринадцати холстов. В центре величественно возвышается Минерва, богиня мудрости, изгоняющая пороки. Вокруг неё — аллегорические фигуры, воплощающие искусства и добродетели. Кажется, будто этот живописный свод благословляет зал как храм красоты и созидания. Стены украшены ажурной лепниной: завитками, гирляндами, маскаронами. Каждый элемент декора будто танцует в вихре барочного восторга. По периметру зала, словно молчаливые стражи, застыли фигуры атлантов и кариатид, поддерживающие карниз. У балконов порхают амуры с гирляндами белых цветов — будто готовые сорваться в пляс под звуки невидимого оркестра.
В конце XVIII века дворец охватил страшный пожар. Большинство интерьеров были безвозвратно утрачены, но Большой зал чудом уцелел. Спустя годы, во время реставрации, мастера с бережной тщательностью восстановили художественный паркет, обновили лепнину, резьбу, позолоту и живопись плафона. Был воссоздан и мебельный гарнитур, гармонично дополнивший ансамбль. Сегодня зал по‑прежнему дышит историей. В нём чувствуется дух эпохи, когда искусство становилось неотъемлемой частью жизни. Каждая деталь — от позолоты на карнизах до изысканного узора на паркете — напоминает о гениальности Растрелли и о временах, когда в этих стенах блистала петербургская знать. Большой зал и ныне остаётся одним из главных шедевров Строгановского дворца, бережно хранящим память о величии минувших столетий.
Главная изюминка Большого зала — живописный плафон на потолке, созданный рукой итальянского мастера. Взору открывается величественная сцена, пронизанная духом античности: в её основе — мотивы древнегреческой мифологии. Кажется, действие разворачивается на священной горе Олимп, где среди облаков и сияющих лучей обитают боги. Каждый мазок передаёт торжественность и возвышенность древнего мифа, превращая потолок в подлинное произведение искусства.
В Строгановском дворце есть особенное место — Малая гостиная. Созданная в начале XIX века по проекту архитектора А. Н. Воронихина для графа П. А. Строганова, она пленяет не пышной роскошью, а утончённой гармонией и домашней теплотой эпохи классицизма. Стены облицованы искусственным мрамором тёплых тонов — его приглушённые оттенки мягко согревают пространство. Между окнами и над камином расположились зеркала: они расставлены друг напротив друга и создают удивительную игру отражений — небольшая гостиная словно расширяется, растворяясь в бесконечных зеркальных перспективах. Над дверями из красного дерева с позолоченными львиными масками застыли рельефные композиции — десюдепорты.
В их узорах переплетаются завитки аканта и головы горгоны Медузы: античные мотивы напоминают о вечных образцах красоты и силы. В полуциркульных люнетах размещены десять многофигурных барельефов — их создали скульпторы С. М. Теглев, И. И. Теребенев и М. П. Александров‑Уважный. В рельефах оживают сцены из античной жизни: герои, боги, аллегории добродетелей — всё исполнено сдержанной грации и тонкого мастерства. Особенно впечатляет игра пространства: благодаря пятиметровым зеркалам, встроенным между полуколоннами ионического ордера, комната словно удваивается.
Отражения люстр, колонн и лепнины создают иллюзию бесконечного зала — будто за каждой зеркальной гранью скрывается ещё один мир, столь же изысканный и продуманный. Когда‑то здесь велись тихие беседы, звучали камерные музыкальные вечера, собирались близкие друзья семьи Строгановых. И сегодня, стоя в этой гостиной, можно почти услышать шёпот прошедших веков — тихий разговор об искусстве, смешки дам в шелках, скрип паркетных досок под шагами гостей. Малая гостиная — деликатная поэма в камне и красках, где каждая деталь говорит о вкусе, культуре и утончённом мироощущении её создателей.
Большая гостиная Строгановского дворца — зал, созданный в середине XIX века для светлейшей княгини Е. П. Салтыковой. Изначально скромный (с тремя окнами и лаконичным декором), после перестройки он обрёл нарядный облик в стиле второго рококо. Это было место для душевных встреч: здесь принимали близких, вели неторопливые беседы, устраивали музыкальные вечера и чаепития. Поначалу зал был скромнее — всего три окна и сдержанный декор. Но после перестройки он расцвёл, обретя нарядный облик в стиле второго рококо. Стены обтянули лионским шёлком — кремовым, с пышными цветочными букетами. Той же тканью обили мебель и задрапировали окна и двери, создав единое, обволакивающее пространство — тёплое, уютное, будто сотканное из шёпота и полутонов.
Над проёмами застыли золочёные резные ламбрекены, а в центре стены разместилось трёхчастное зеркало — в нём отражались двери Большого зала Растрелли, словно эхо великой архитектуры прошлого. Мебель подбирали с особым вкусом: изящные диваны и кресла в стиле Людовика XVI соседствовали с лёгкими тонетовскими стульями. По залу расставили скульптуры, а живые растения добавили интерьеру дыхания — будто сама природа заглянула в этот утончённый мир. Украшением зала является камин — один из самых эффектных во дворце. На нём возвышались мраморные вазы на бронзовых треножниках и декоративные медали фирмы Wedgwood — тихие свидетели изысканного вкуса хозяев.
Но подлинным нравственным центром гостиной стала мраморная скульптура «Преданность» работы итальянского мастера Джозуэ Мели (1854 год). В композиции запечатлён трогательный и тревожный момент: мирно спит ребёнок, а рядом — собака, всем телом навалившаяся на змею. Животное понимает: в следующий миг змея может ужалить его, но иного выбора нет — нужно защитить малыша. В этом движении — вся суть названия: преданность жертвенна и безусловна. Мели, представитель неоклассического направления, соединил в работе ясность форм с глубоким чувством. Его рука следовала канонам классицизма, но сердце вложило в мрамор трепет живого переживания — потому скульптура говорит с каждым, кто на неё смотрит.
«Преданность» гармонично вписалась в убранство гостиной, напоминая гостям, что за внешней красотой быта скрываются вечные ценности — забота, верность, готовность защитить слабого. Сегодня зал открыт для посетителей. Здесь по‑прежнему чувствуется атмосфера минувшей эпохи: будто вот‑вот раздадутся шёпот гостей, зазвучит фортепиано, а в воздухе запахнет душистым чаем и воском от свечей. Большая гостиная стала местом, где искусство и жизнь переплелись в повествовании о доме, семье и непреходящих человеческих ценностях.
В Строгановском дворце есть комната, что хранит в себе отголоски минувших эпох, — Греческая. Её облик складывался постепенно, словно мозаика, где каждый фрагмент — след работы разных мастеров и отражение вкусов разных времён. Начало истории комнаты относится к 1804–1805 годам. Тогда архитектор Андрей Никифорович Воронихин оформлял апартаменты Павла Александровича и Софьи Владимировны Строгановых. В западной части дворца он создал Приёмную графини Софьи Владимировны — помещение, которое вскоре стали называть Греческой комнатой. Воронихин наделил пространство сдержанной красотой: паркет выложили узором из ромбов с кругами в центре квадратов.
Рядом расположилась Уборная графа Павла Александровича — её пол украшал сложный рисунок из пальмы и палисандра: в центре — двойной восьмиугольник с вписанным ромбом, по краям — фриз с эллипсами. Спустя два десятилетия, в 1820‑е годы, Карл Иванович Росси переосмыслил Уборную. Он придал помещению строгость и торжественность ампира — теперь здесь размещались апартаменты княгини Аглаиды Павловны Голицыной, урождённой Строгановой. В 1840‑е годы архитектор П. С. Садовников провёл перепланировку. Пространство расширилось за счёт части лестницы, а интерьер обрёл черты позднего классицизма. Стены облицевали искусственным жёлтым мрамором, вверху протянулась лента аллегорических барельефов.
Всё выглядело гармонично и созвучно духу времени. Но и это не стало финальной главой. В 1860‑е годы Гаральд Боссе привнёс в комнату веяния необарокко. Искусственный мрамор и барельефы скрылись за тканью, на полу раскинулся ковёр, приглушавший блеск паркета. Позже лестницу убрали, заменив её тёмным коридором, — и комната вновь изменилась, вернувшись к размерам, знакомым ещё со времён Растрелли. Тогда же появился мраморный камин, золочёные панели и новый плафон — попытка воскресить дух барокко в обновлённом пространстве. Годы шли, и многие детали были утрачены или скрыты. Однако во время реставрации случилось открытие: при разборке стены между гостиной и коридором обнаружились остатки барельефов. Решено было не скрывать историю, а показать её во всей многослойности. Сегодня Греческая комната — это диалог времён.
В центре внимания — мраморный камин. Его украшают фигурки целующихся путти, а по бокам сидят ещё два амурчика, поддерживающие мраморные гирлянды. На стенах — следы разных эпох, бережно восстановленные мастерами. Неподалёку стоят гипсовые бюсты: Андрей Никифорович Воронихин и его жена Мария Фёдоровна, урождённая Мэри Лонд. Их создал А. Воронихин, племянник архитектора, — как дань памяти тем, кто когда-то вдохнул в это пространство первую жизнь. Так Греческая комната стала не просто залом дворца, а хроником минувших дней. Каждый элемент здесь — страница истории, сохранившаяся для тех, кто готов вглядеться в детали и услышать шёпот прошлого.
Пройдя по парадной анфиладе Строгановского дворца, мы направляемся к личным покоям графини Софьи Владимировны Строгановой. Впереди — два кабинета, каждый со своим характером и настроением. Сначала заглянем в Большой кабинет. При входе в него сразу ощущается особая атмосфера уединения. В начале XIX века здесь не было окон — свет проникал лишь через стеклянный фонарь в потолке, создавая мягкий, приглушённый полумрак. Именно эта сдержанность приглянулась графине: в тишине и приглушённом свете ей лучше думалось, легче было сосредоточиться на творчестве. Софья Владимировна часто проводила здесь время за рисованием, рассматривала картины из своей коллекции, размышляла в тишине.
Позднее в кабинете появился мраморный камин — лаконичный, без вычурных деталей, но исполненный благородной сдержанности. Он стал сердцем комнаты: возле него графиня читала, беседовала с близкими или просто наблюдала, как танцуют блики пламени на холодных мраморных гранях. В этом пространстве не было показной роскоши — только всё необходимое для внутренней работы души: холст, кисти, стопка любимых книг и тишина, которую так ценила Софья Владимировна. Теперь перейдём в Малый кабинет — и сразу почувствуем перемену настроения. Здесь графиня пожелала воссоздать дух античного храма, и архитектор Воронихин воплотил её замысел с безупречным вкусом.
Строгие мраморные колонны, чёткие линии, уравновешенные пропорции — всё напоминало о классической гармонии Древней Греции. Но Софья Владимировна не допустила, чтобы комната превратилась в холодный музей: на стенах разместились полотна французских живописцев — яркие, полные жизни. Они смягчали строгость архитектуры, наполняли пространство теплом и движением. Именно здесь графиня принимала избранных гостей — тех, с кем можно было поговорить об искусстве, поделиться впечатлениями от новых книг, посмеяться над остроумной шуткой. Малый кабинет стал местом живого общения, где прошлое встречалось с настоящим, а классическая строгость соседствовала с жизнерадостностью французских мастеров.
Оба кабинета по‑своему раскрывают натуру Софьи Владимировны. Большой — её внутреннюю глубину, потребность в созерцании, умение находить красоту в простоте. Малый — открытость миру, любовь к общению, тонкий вкус и способность ценить гармонию во всех её проявлениях. Вместе они складываются в целостный образ женщины, для которой искусство не было пустым украшением — оно становилось частью повседневности, пронизывало каждый день, каждую мысль, каждое мгновение.
И сегодня, находясь в этих комнатах, можно почти ощутить присутствие графини. Кажется, вот‑вот раздастся лёгкий скрип пера по бумаге, донесётся тихий шелест переворачиваемых страниц, мелькнёт тень у окна — будто Софья Владимировна лишь на миг покинула свои любимые уголки, оставив после себя тишину, наполненную воспоминаниями. Большой и Малый кабинеты по‑прежнему хранят её мир — мир, где красота рождалась из простоты, а гармония жила в каждой детали.
На сегодня это последний зал, с которым мы ознакомимся в Строгановском дворце. Перед нами — Зал с камином, пространство, в котором словно сгустилось время, сохранив дыхание ушедшей эпохи. Его облик сложился в самом конце XIX века, когда дворец принадлежал графу С. А. Строганову — последнему представителю мужской линии знаменитого рода. Граф страстно увлекался псовой охотой и владел несколькими конными заводами, и именно эти пристрастия легли в основу оформления зала. Архитекторы черпали вдохновение в охотничьих кабинетах английских замков, стремясь воссоздать атмосферу благородной загородной усадьбы посреди петербургского дворца.
На картинах — лошади и собаки, запечатлённые в самые живые моменты: то в стремительном беге, то в умиротворённом отдыхе после охоты. Каждая работа дышит движением, передавая не только внешний облик животных, но и ту особую связь, что существовала между ними и их хозяином. Не менее выразительны и бронзовые скульптуры, посвящённые охоте. Они расставлены так, что кажется, будто застывшие фигуры вот‑вот оживут: гончие напряжённо вытягивают шеи, всадники склоняются в седлах, а в воздухе словно витает дух азарта и свободы. Все эти произведения — яркие образцы анималистического жанра, который в ту эпоху переживал расцвет в русском искусстве.
В центре комнаты возвышается массивный дубовый камин. Его резные формы приковывают взгляд: в орнаменте читается герб рода Строгановых — стилизованная буква «S», а над топкой закреплён каминный экран с картиной «Спаниель Мутон» кисти Карла Кнаппе. Камин будто ведёт безмолвный рассказ о семье — не крича о своём значении, но с достоинством, как и положено старинному роду. Сегодня экспозиция зала посвящена анималистике в русском искусстве второй половины XIX века. Это придаёт пространству особое звучание, позволяя увидеть, как тема природы и животного мира воплощалась в творчестве отечественных мастеров. Стены увешаны полотнами анималистов: Николая Сверчкова, Артемия Обера, Рудольфа Френца и других мастеров.
При всей насыщенности декора зал не производит впечатления перегруженного. В нём чувствуется тонкая гармония — та самая мера, что выдаёт подлинный вкус. Дубовая мебель с резными узорами, тяжёлые портьеры, приглушённый свет, льющийся сквозь высокие окна, — всё это создаёт атмосферу уединённого кабинета. Здесь можно было не только принимать гостей, но и предаваться размышлениям, перелистывать книги из семейной библиотеки или просто сидеть в кресле у камина, слушая, как тихо потрескивают дрова.
Сегодня, стоя в этом зале, легко вообразить, как здесь проводил вечера последний владелец дворца. Возможно, он задумчиво рассматривал картины, вспоминая любимые охоты, или вёл неторопливые беседы с друзьями, чьи голоса тихо растворялись в тёплом свете ламп. Время ушло, но пространство сохранило память о тех днях — о жизни, где страсть к искусству шла рука об руку с любовью к природе, а истинная роскошь выражалась не в блеске золота, а в глубине вкуса и верности традициям. И именно через призму анималистики, ставшей сердцем нынешней экспозиции, мы можем по‑новому ощутить эту неповторимую атмосферу ушедшей эпохи.
Продолжение осмотра парадных залов дворца Строгановых в следующей публикации! Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! Меня зовут Михаил, и я приглашаю вас продолжать исследовать город вместе: подписывайтесь на канал, следите за новыми публикациями. Если понравилось — поставьте лайк, это будет лучшей наградой. До новых встреч!